Недетские игры

и отодвинула то, что ещё недавно было завтраком крохи. — Ты же могла это написать в блокноте.
«Он не умеет читать. А я не могу говорить…» — последний жест получился немного смазанным, потому что Маришка шмыгнула носом и кулачком вытерла скатившуюся по гладкой щечке слезинку.
Нешка пересадила дочь к себе на колени, прижимая мокрое личико к груди и стараясь не разреветься самой. Несмотря на врожденную травму, её девочка была сильным человечком и очень редко плакала, поэтому каждая прозрачная капелька, повисшая на кончиках длинных, загнутых ресниц била по самому больному, заставляя судорожно сдерживать дыхание и сжимать зубы, но не упрощать все то, через что приходилось переходить её солнышку. Агнессе дико хотелось одним махом разобраться и с этим мальчиком, и с воспитательницей, но это был материнский инстинкт, настолько сильный и острый, что девушка, в случае опасности, была готова загрызть того, кто сделает больно Марине.
Разумом же Неша понимала, что проблемы это не решит. Да, сегодня она добьется того, чтобы этого Колю исключили из дочериной группы, а что дальше? Завтра там появится Саша или Петя, и все начнется сначала? Как ни мучительно было так поступать с собственным ребенком, но Маришка должна научиться правильно себя вести и уметь постоять за себя. Хотя бы поведением, раз не получается делать это словесно. С физической силой тоже определенные трудности — как и мама, девочка была очень хрупкой и тонкокостной, и инструкторы просто не решались начинать занятия, боясь повредить маленькой куколке.
— Солнышко, посмотри на маму, — Агнесса дождалась, когда дочь поднимет на неё немного покрасневшие глазки. — Давай подумаем, что можно сделать. Ты не можешь говорить вслух, но умеешь читать и писать, так? — Марина заинтересованно кивнула, уже перестав плакать, но продолжая тереть влажные щеки. — Значит, нужно сделать так, чтобы он мог тебя понимать. Научи его грамоте.
«А как?»
— У вас же есть звуковая азбука? Нажимаешь на букву, и электронная таблица сама её называет, — Нешка дотянулась до салфетницы и осторожными движениями начала промокать все ещё мокрое личико.
«Он не хочет», — девочка морщилась, пытаясь увернуться от прикосновений мягкой бумаги, но было заметно, что она уже полностью успокоилась.
— Может быть, он просто стесняется? Не все умеют признаваться, что хотят уметь что-то делать, но им стыдно учиться.
Маришка, немного подумав, кивнула:
«Хорошо, я попробую».
— А теперь открой ротик, — то, что дочь не больна, Агнесса уже поняла, но все равно, на всякий случай, проверила. Горлышко оказалось совершенно здоровым, а сама девочка заметно повеселела и уже с чуть большим энтузиазмом принялась за завтрак.
Уже после того, как ребенок убежал с подружками смотреть, как в декоративном прудике кормят золотых рыбок, Нешка разыскала ту самую воспитательницу. Женщина сначала долго не могла понять, чем именно недовольна мамочка:
— Она плохо себя вела, пришлось наказать. Или вы считаете, что, раз Марина не говорит, то для неё будут свои, отдельные правила?
— Я не прошу ничего подобного, — Ирмская спокойно встретила несколько агрессивную защиту. — Наоборот, хочу, чтобы моя дочь общалась с другими детьми и занималась без каких-либо скидок и поблажек. Но если вы наказываете, то, в данном случае, ставить в угол нужно было не только Марину, но этого мальчика, Николая.
— Я приму к сведению ваши слова, — женщина недовольно поджала губы, но не стала спорить.
Эта группа было во многом особенной, и дело даже не в стоимости пребывания здесь детей, хотя сумма получалась очень даже значительной. Сам сад находился на территории школы искусств, и принимались сюда только те малыши, которые имели ярко выраженные таланты. Не важно, художественные, музыкальные или танцевальные, но, чтобы попасть сюда, нужно было пройти довольно жесткий конкурс. Когда была подана заявка от имени Марины Муромовой, весь педсостав сначала сказал решительное «Нет!». Обучать немого ребенка вообще сложно, а среди преподавателей не было ни одного, кто владел бы языком жестов. Но при первой же встрече девочка покорила всех своим обаянием и непосредственностью, потому, ещё раз подумав, её все же решено было взять на обучение. Тем более, что о маме ходили самые противоречивые слухи, которые сходились только в одном — если Агнесса Вацлавна захочет устроить кому-нибудь проблемы, она сможет сделать это без труда и особого трепета.
— Я на это надеюсь, — Ирмская вежливо кивнула воспитательнице и помахала рукой дочери, которая, перегнувшись через низкий бортик, наблюдала, как крупные, пузатые золотые рыбки, нехотя шевеля роскошными, похожими на вуаль хвостами,