Недетские игры

новость все равно невозможно. Может, права была Нешка, и ему понадобиться её помощь? Даже если это и так, он был уверен — не пройдет и получаса, как девушка примчится следом за ними. Быстрее вряд ли, Ирмская была до того правильной, что даже ПДД никогда не нарушала.
— Сейчас выезжайте к окружной, а потом я покажу, куда поворачивать, — ребенок вертелся, стараясь рассмотреть все и сразу. До этого он такие машины видел только издали. А тут дали не только снаружи потрогать, но и внутрь посадили! А ещё ему было не понятно, зачем показывать, если на панели стоит навигатор, но эти взрослые иногда такие беспомощные, даже дорогу сами не найдут…

Машину пришлось оставить на берегу — на сам остров вел ветхий мостик, до того узкий, что там с трудом могли разминуться два человека. Но Миша был прав — тишина тут стояла невероятная, хотя город виднелся чуть ниже по течению реки, слышался только треск сверчков и мерное журчание воды. Осторожно перешагивая через ветки ив, сломанных во время недавнего урагана, мальчик просто радовался чудесному дню, который оказался богатым на события — Тузика дрессировал, тетя Таня похвалила его за помощь, с Ярославом Андреевичем покатался… Если ещё и Маринка покажет, почему у него не получается правильно нарисовать тени, все вообще будет замечательно!
Шедший рядом мужчина думал о другом. Для такой новости нет удобного времени, но Ярик пытался как-то оттянуть, хотя и понимал бессмысленность всего этого. Глядя на блестящие от радости глаза Мишки, он клял себя последними словами, что вообще влез. Но и голоса Агнешки забыть тоже не мог. Она принимает очень близко к сердцу все, что происходит с её пациентами, и ему захотелось оградить девушку от такого стресса. Рыцарь, мать твою!
Вот так они и шли, размышляя каждый о своем.
— Смотрите, там дальше обрыв, и речка очень глубокая, — мальчик махнул куда-то влево. — А здесь можно сидеть, свесив ноги в воду.
У пологого берега лежал ствол клена, вывернутый с корнем и нависший над едва тронутой рябью поверхностью русла. Голые высохшие ветви уходили вглубь, задерживая длинные нитки водорослей и лохмотья ряски. От воды исходил слабый запах болота, хотя сама она была довольно прозрачной, и можно было видеть, как почти у самого илистого дна личинка стрекозы охотится на головастика.
Мишка легко вспрыгнул на шаткую опору и прошел почти до середины ствола, где сел, опуская ступни в быстрый поток, напугав тем самым пару пауков-водомерок. Ярослав не стал идти так далеко, как мальчик, все-таки, его центнер живой массы дерево может и не выдержать. Поэтому мужчина устроился прямо у корней, периодически отмахиваясь от зажужжавших комаров и мелкой противной мошкары, которая не столько кусалась, сколько лезла в глаза.
— Ты часто тут бываешь? — он не знал, с чего начать и решил просто немного узнать о самом ребенке.
— Не очень. Раньше мама сюда приводила, тут рядом турбаза, на которой её подруга работала, — Миша смотрел, как любопытные мальки подплыли к его ногам, изучая пальцы на предмет съедобности. — А потом она заболела, и я попал к Агнессе Вацлавне.
— А как ты с ней познакомился? — этой части истории Ярослав ещё не слышал.
— Муж бабушкиной соседки работает в центре водителем, он меня туда и привел… — мальчик замолчал, не желая продолжать. Ему было стыдно рассказывать, как его дразнили в школе, потому что, когда он сильно расстраивался, то не мог разговаривать, а если и мог, то сильно заикался. А ребята иногда специально доводили, чтобы на это посмотреть.
— Тебе там нравится?
— Да. Там все хорошие, и ругаются, только если мы что-нибудь сделаем.
Ярик понимал, что оттягивать дальше нет смысла, и незаметно подвинулся вперед, чтобы в случае необходимости успеть перехватить пацана до того, как он сорвется в воду.
— Ты же знаешь, что твоя мама серьезно больна?
— Да, знаю. Баба Поля говорила, что ей стало хуже, — он опустил глаза, ещё более пристально, до рези в глазах всматриваясь в пляшущие на мелких волнах солнечные зайчики. Конечно, глаза жгло от света, мальчики же не плачут… — Но там хорошие врачи, они ей помогут, правда? — он спросил с такой надеждой, словно от ответа Ярослава зависело, действительно ли его маму вылечат.
А мужчина не мог заставить себя ответить. Хотя и понимал, что никакой его вины в произошедшем нет, но ему было стыдно и горько, что сейчас не только убьет наивную веру во всесилие взрослых, но и уничтожит последние крохи детства, которые ещё остались у этого ребенка.
— Нет, Миш, к сожалению, не помогут…
Мальчик резко вскинул глаза на Ярослава, не понимая, как можно такое говорить, и, встретившись с ним взглядами, в котором было сочувствие и понимание, все понял. Ребенок замер,