Недетские игры

и горячая вода. Плохо только, что дверь санузла изнутри не запиралась. Прислушавшись к доносящимся звукам – в коридоре Кальян разговаривал по телефону, а его бойцы в комнате резались в карты, – Джексон включил воду и достал из кармана брелок. Теперь можно было не опасаться, что ошибешься и нажмешь не ту кнопку. Он придавил пластмассовый кругляшок пальцем и несколько секунд подержал. Очень хотелось надеяться, что устройство работает.
Выключив воду, Джексон ушел в отведенную им с Лютым комнату. Лютый лежал на топчане и вроде бы спал. Джексон пристроился с другого края, накрылся пледом.
А Кальян продолжал разговаривать по телефону.
– Да… Да… Все по плану. Только не проспите, бойцы невидимого фронта!
В кабинете Большого дома на Литейном, 4, Саблин докладывал генералу Крюкову:
– Он говорит, все по плану.
Крюков выдержал паузу и сурово кивнул:
– Берите «Град» и выдвигайтесь. Теперь все в ваших руках.
– Понял.
– Надеюсь на вас, Антон Сергеевич. Удачи!
Когда Саблин вышел, генерал посмотрел на портрет Дзержинского на стене:
– И не говори ничего под руку!
Железный Феликс, конечно, не отвечал. Но взгляд у него был недовольный.
У себя дома, закончив письмо, Полковник посмотрел на фотографию сына, стоявшую в рамке на столе.
Как же так?
А вот так. Этим и должно было кончиться. Закономерный итог всей его жизни.
Полковник это понимал. И об этом написал в прощальном письме. Он старался быть лаконичным и ограничиваться только фактами. Про Координатора, про приказы, про ликвидации.
Хотелось надеяться, что его исповедь не пропадет даром. Расследованием займется комиссия; и пусть в ней и не окажется честных и непредвзятых людей (их в комиссии не назначают), но попадутся такие, которые заинтересованы свалить Координатора и тех, кто командует им. Если они возьмутся как следует, то сумеют все раскрутить.
Полковник положил письмо в конверт и позвал майора, который ждал на кухне.
– Вопросы по встрече груза есть?
– Никак нет, товарищ полковник.
– Берите людей и езжайте.
– Степан Дмитриевич, это была трагическая случайность… – Гасилов не уставал повторять это всю дорогу от больницы до дома Полковника.
– Калининградская операция…
Гасилов не понял:
– Что?
– Там то же самое получилось. Выполняйте приказ. Об исполнении доложите в Москву по известному вам каналу.
Гасилов замялся, как будто хотел еще что-то сказать, но ушел, так и не сказав ничего.
Глядя на фотографию сына – она была сделана летом, сразу после вступительных экзаменов, и сын улыбался, не подозревая, что жить ему осталось меньше ста дней, – Полковник дождался, когда за майором захлопнется входная дверь. Потом достал из ящика стола пистолет.
Это был девятимиллиметровый «кольт коммандер» с глушителем, который Полковник привез из Афгана и из которого один моджахед пытался продырявить Полковнику голову. В тот раз Полковник оказался сильнее…
Полковник приставил ствол к виску, глубоко вдохнул и, продолжая глядеть на фотографию сына, нажал спуск.
Услышав звук упавшего тела, из коридора заглянул Гасилов – почувствовав при последнем разговоре неладное, он имитировал свой уход и остался дождаться развязки.
Убедившись, что Полковник мертв, Гасилов отыскал прощальное письмо. Прочитал. Что ж, чего-то подобного он и ждал…
С такой бумагой выходить на улицу опасно. Мало ли, что может случиться и к кому она попадет.
Гасилов сжег письмо в туалете, и пепел спустил в унитаз.

Джексону удалось задремать.
Когда он проснулся, Лютый уже тоже не спал. Лежал и молча смотрел на него.
– Пойду, покурю, – Джексон поднялся.
В большой комнате три бойца продолжали все так же резаться в карты. Кто-то крупно выигрывал: перед ним лежала кипа мятых банкнот. Кальяна не было видно.
Джексон встал у крыльца, закурил. Ночь была теплой, тихой. Все небо усыпано звездами.
Не прошло полминуты, как вышел Лютый. С независимым видом встал рядом, щелкнул своей зажигалкой.
Постояли, покурили, искоса поглядывая друг на друга. Джексон спросил:
– Как же ты, Гриша, скурвился?
– Да так получилось. А ты?
Джексон усмехнулся:
– Так же примерно.
Больше говорить было не о чем, и пока не появился Кальян, они стояли молча.
Кальян вышел из дома, потягиваясь и широко улыбаясь:
– Ну что, орлы, по коням? Покажем, на что мы способны?
Поехали в микроавтобусе, который, оказывается, все это время ждал своего часа в сарае около дома. За руль сел один из безымянных бойцов. Кальян расстегнул