Недетские игры

– А что за фрукт твой Душман?
– Завьялов Федор Аркадьевич, шестьдесят второго года рождения, уроженец Воронежа. Бывший офицер-десантник. В восемьдесят шестом в Афганистане попал в плен. Принял ислам. Жил в Пакистане и в Иране. В боевых действиях против нас участия не принимал, во всяком случае, такой информации не получено. В девяносто втором вернулся в Россию, сколотил группировку из бывших «афганцев». Потом от них отошел. Сейчас у него новый коллектив. Является самостоятельным криминальным авторитетом, кличка «Кальян». К уголовной ответственности не привлекался. В РУОПе были на него материалы, но до серьезной реализации не дошло. Завербован мною в прошлом году через агента «Инесса».
Генерал сухо улыбнулся:
– Помню… Жива?
– Так точно, жива.
– Угу… Да, непростой источник. Не-про-стой… Серьезная информация от него поступала?
– Трижды, товарищ генерал. Общеуголовной направленности. Вся подтвердилась и передана в милицию.
– Да-а-а, что и говорить, вкусно… Кто в курсе?
– Только вы.
– Значит, так: разработку докладывать мне лично. В центральный аппарат сообщать пока не будем. По маршруту следования груза милицию и криминальные группировки – под контроль.
– Есть!
– Душмана твоего – тоже. Когда прибытие?
– В течение двух недель. При необходимости мы можем подкорректировать дату в ту или другую сторону. Я включил это в план мероприятий.
– Очень хорошо. Ну, что-то еще? – Генерал проницательно посмотрел на Антона Сергеевича.
– Разрешите личный вопрос?
– Давай.
– Говорят, вы в Москву уходите.
– Возможно, возможно…
– А на ваше место кто?
Генерал усмехнулся, встал из-за стола, прошелся вдоль стены, на которой висел портрет основателя ВЧК:
– Тонна героина, Антон Сергеевич, это масштаб. Ты работай, работай… И все будет, как надо.
– Спасибо.
Когда Саблин ушел, генерал Крюков усмехнулся Дзержинскому:
– Понял? Это тебе не матросов в Кронштадте мочить!

В воинской части Василевскому и Егорову дали от ворот поворот.
Стоило два с лишним часа тащиться из города, чтобы ограничиться беседой на КПП с офицером, который вежливо, но очень твердо запретил проход на территорию, напомнив, что армейские подразделения находятся вне юрисдикции органов внутренних дел и без санкции военной прокуратуры уголовному розыску здесь делать нечего. Удалось только получить домашние адреса троих беглецов.
– Вот уроды, – сказал Василевский, когда они вышли из контрольно-пропускного пункта на улицу. – Раньше с вояками всегда удавалось договориться без всякой санкции. Мы же не обыск приехали делать, просто поговорить. Фактически мы им предложили помочь. А они морды корчат!
– Значит, им есть что скрывать. Звони Шилову. Пусть он простимулирует Громова, чтобы тот с военными через генералов договорился.
– Звоню…
Телефон Шилова был занят – он как раз говорил со Стасом, докладывавшим о встрече с Петрухой. Наконец удалось соединиться. Пока Василевский докладывал, Егоров поглядывал по сторонам и прикидывал, какую информацию можно выудить у местного населения.
Воинская часть располагалась на окраине рабочего поселка, пришедшего в полное запустение, после того как развалился местный завод. Молодежь двинула в Питер, чтобы пополнить ряды криминальных структур, оставшиеся кое-как выживали, кормясь вокруг воинской части или заканчивая растаскивать то, что еще сохранилось от некогда процветавшего предприятия. Через дорогу напротив КПП теснились несколько убогих ларьков с одинаковым ассортиментом и грязный шалман с многообещающей вывеской «Пиво. Водка. Закуска». Перед шалманом, чуть не въехав бампером в двери, стояла «девяносто девятая» модного лет пятнадцать назад цвета «мокрый асфальт» – вероятно, боевая машина местной братвы. А под козырьком автобусной остановки скучали две ярко накрашенные девицы. Лохматые выбеленные волосы, колготки сеточкой, мини-юбки… Добавить к картинке музыку группы «Мираж» – и получилась бы полная «дискотека 80-х».
Василевский убрал телефон.
– Какие поступили распоряжения? – спросил Егоров.
– Покрутиться и понюхать вокруг. Громову сейчас не до нас, у них с Ромкой через час заслушивание по «глухарям». Представляешь, даже дело Чибиса вспомнили.
– Кто заслушивает?
– Да Бажанов этот, из Москвы.
– Хорошо, что мы здесь, а не там. Чего будем делать?
Василевский посмотрел на девчонок на остановке и ухмыльнулся:
– Внедряться. Готовь тюремные байки, Петрович. Ты – бывший зэк, я – твой несиженный кореш. Провернули