Недетские игры

– пятому. Объект тронулся.
– Трогаются умом. А объект двинулся. Я его вижу. Работаем дальше.

Держа под мышкой бутылку шампанского, Скрябин вошел в номер Кожуриной:
– Привет!
Татьяна сидела на кровати и, кутаясь в платок – в номере было довольно прохладно, – просматривала протоколы допросов, проведенных ею в женской колонии.
– Расколол я Петруху. Есть наводки по взрывнику, можно работать.
– Поздравляю. Как и обещала, с меня коньяк. По возвращении. Он на бумагу что-нибудь дал, или только поговорили?
Сухость тона Кожуриной удивила Стаса. Что это с ней? Неудачно скаталась в «шестерку» и теперь завидует его успеху? Ерунда, профессиональная зависть не в ее духе.
Он присел рядом с ней на кровать. Отложив документы, она чуть отстранилась и сильнее стянула платок на груди.
– Что-то случилось? – спросил Стас.
– Нет, с чего ты решил? Сегодня летишь?
Скрябин покачал головой:
– Тебя подожду. Завтра полетим вместе. Или послезавтра. Нам тут, кстати, такой отдых предлагали устроить… Я сперва отказался, а теперь думаю, не грех и отметить удачу. – Сказал и потянулся к ней, чтобы поцеловать.
Она встала с кровати:
– Я думаю, будет лучше, Станислав Александрович, если вы улетите сегодня.
– Не понял…
– Что тут непонятного? Дама просит вас уехать. Или продолжения хочется?
– Продолжения? – Скрябин посмотрел на бутылку, которую сжимал в руке. Поставил шампанское на пол. – Продолжения хочется.
– Продолжения, Скрябин, не будет. Командировочный эксцесс. Вы джентльмен, трепаться не будете. Так?
– Глупая ты, Татьяна. Умная баба, а… Глупая!
Кожурина молча подождала, когда он выйдет из номера, а потом села и обхватила голову руками.
А Стас шел к себе и думал: этим и должно было закончиться. Ему всегда не везло в личной жизни. Всегда! Думал, сейчас будет иначе? Размечтался, дурак!
Может, попробовать еще раз?
Зачем? Чтобы снова убедиться в своем невезении?
Стас достал «трубку»:
– Рома, привет, опять я. Я решил сегодня лететь. Встретишь? Не знаю еще, во сколько. Перезвоню.

Джексон сидел в кресле Шилова, взгромоздив ноги на стол, и курил, пуская дым в потолок. На появление хозяина кабинета он не обращал внимания до тех пор, пока Шилов не поинтересовался:
– Тебе уютно?
– Только не надо сарказма! – Джексон опустил ноги, крутнулся в кресле и, потушив сигарету, поднялся. – Я уже два часа сторожу кабинет, который ты забыл запереть.
– Кабинет никуда бы не унесли. А дверь захлопывается.
– Правда? – Джексон почесал затылок. – Не знал. Вот, блин, что значит технический кретинизм. Как «заслушка»?
– Ничего, нормально. Убит второй дезертир. Якобы застрелили при задержании. Он сопротивлялся.
– Черт, это уже похоже на вестерн!
– Съезди на место, узнай, что к чему.
– Слушай, а может, пусть ими военная прокуратура занимается?
– Не пусть. Эти вояки как-то связаны с нашим взрывником. Так что давай, сгоняй туда, поводи жалом. А я Стаса в аэропорту встречу.
– Понял. Куда гнать?
– Уточни в дежурке. Железнодорожный переезд Лихачево…
– Это в направлении Ладоги, что ли? Ни хрена себе, туда же пилить только в одну сторону три часа!
– Вот и начинай пилить, не задерживаясь.
– Два отгула шеф! – Джексон растопырил два пальца.
– Договорились. Отзвонись сразу, как только информация будет. И смотри, не нажрись там с вояками. А то еще потом придется нам за тобой по лесу бегать.
– Ну это уж как получится, – пробормотал Джексон, выходя в коридор. Ровно в шесть Паша явился в прокуратуру.
Александра, видимо, уже собралась уходить. На ней было пальто, в руке она держала сумку и стояла посреди кабинета с таким видом, как будто проверяла перед уходом, все ли электроприборы выключены, а замки сейфов заперты.
При появлении Паши она улыбнулась. Паша протянул ей пышный, но аляповатый букет:
– Ну и где наш кузнец?
– Цветы для него?
– Для тебя, Сашенька, для тебя.
– Надо же, не поленился узнать мое имя. А говорил, что пошел бандитов ловить…
– Ну должен же я хоть что-то знать о своей будущей жене.
– Не торопишься?
– Жизнь покажет. Давай пока цветы оставим здесь, – мягко взяв у Александры букет, Паша пристроил его в какую-то банку с водой на подоконнике. – А то пока мы гуляем, они завянут.
– Интересно, кто тебе сказал, что я с тобой сегодня гуляю?
– Твои глаза.
– А если они врут?
– Такие глаза врать не могут, – Паша попытался обнять Александру за талию, но она ловко