Недетские игры

душе у него было как-то очень легко.
Вертолеты стали снижаться.

На день рождения Кожурина никого специально не приглашала. Все и так знают, что она его каждый год отмечает. Кто захочет поздравить – придет. Кто пришел – тот и считается приглашенным.
Как всегда, сначала почти никого не было, и казалось, что вечер получится скучным. Потом собралось столько народу, что в кабинете стало не протолкнуться. Поздравления звучали непрерывно, раскрасневшаяся довольная Кожурина не успевала отвечать и складывать подарки. Но так же неожиданно, как собралась, толпа рассосалась. Только что было яблоку негде упасть, и вдруг пусто. Остались несколько человек из арнаутовского отдела, «убойщики», кто-то из прокуратуры.
В темном углу коридора жадно целовались Паша и Александра. Из кабинета доносилась музыка, шарканье ног – уже начались танцы, и дурашливый голос Джексона, звавшего Александру. Видимо, ему не хватило партнерши для танцев.
– Все, я пойду, – она кое-как освободилась из объятий младшего Арнаутова. – А то некрасиво.
– Что некрасиво?
– Ну, что о нас подумают?
– Что есть, то и подумают.
– Моя репутация тебя не волнует?
– Она от этого не пострадает. А если кто хоть слово скажет… – Паша сжал кулак.
– Если бы все было так просто.
Паша попытался снова обнять девушку, но она строго сказала:
– Так, руки убери. Я иду первая, ты через пять минут.
Поправляя одежду, Александра ушла. Паша стукнул кулаком по стене: ну что она с ним играет? Давно могли бы слинять втихаря, никто бы этого не заметил, и репутация бы не пострадала.
Когда он вошел в кабинет, Александра танцевала с Джексоном. Он крепко прижимал ее к себе, то и дело сползая одной рукой ниже талии, и безостановочно говорил, наклоняясь к самому уху.
Опять, наверное, хвалится, что его до сих пор в Кандагаре боятся, подумал Паша, мрачно прислоняясь к стене.
Лютый увивался возле Кожуриной:
– Татьяна Николаевна, я ведь правда по колесам стрелял. Честное офицерское слово!
– Гриша, вам рабочего дня, что ли, мало? Лучше пригласите даму танцевать.
Лютый щелкнул каблуками и слегка поклонился:
– Пше прошем, пани!
Они вышли на середину кабинета, потеснив другие парочки. Лютый не унимался:
– Все-таки сколько в вас обаяния, Татьяна Николаевна! Нежности, доброты… Наташа Ростова на первом балу!
– Вы бы лучше узнали, сколько по моим делам было расстрельных приговоров. Когда их еще приводили в исполнение.
– Ну, вы знаете, кожанка и «маузер» вам тоже к лицу.
– Вряд ли. Я руководствуюсь законом, а не революционной сознательностью.
– У меня к вам просьба, Татьяна Николаевна. Вот если вдруг меня посадят, можно я вам буду писать?
– Пишите. Мне многие клиенты пишут.
– А если не посадят, можно я позвоню?
– С часу до двух, по рабочему телефону.
– Это значит в тот момент, когда вы уходите на обед? Понял, не дурак!
– Что ж такой умный хлопчик в наших краях делает?
– Хотелось поближе узнать, шо ж таке москали?
– Это среди питерских?
– Но ведь питерские тоже москали. Только северные…
За столом в углу сидели Скрябин и Шилов.
– Что ты все на Кожурину косишься?
– Жаль мне ее, – Стас вздохнул. – Марку держит, а внутри… Несчастная одинокая баба.
– Она профи. Как и мы с тобой. Наверное, это наша общая участь.
– Есть идея по игровым автоматам.
– Ну?
– У нас же их любят грабить. Прошвырнусь по Гороховой, типа профилактический рейд. Скажу, что наводчик – из постоянных клиентов. И они радостно сольют мне всех игровых фанатов.
– Не факт.
– Сольют, куда денутся. Они все в группе риска.
– Ну предположим. А дальше?
– Одноглазого точно заложат, если он завсегдатай. Если не заложат администраторы – заложат игроки. Фигура приметная… Бл-лин, смотри, кто пожаловал!
На пороге кабинета, набычившись, стоял Арнаутов. В опущенной руке у него был букет. Растрепанный целлофан и яркие ленты свисали почти до пола.
– Уже где-то принял, – сказал Роман. – Наверное, для храбрости.
Музыка стихла – то ли песня закончилась, то ли кто-то выключил магнитофон. Под тяжелыми шагами Железного Дровосека заскрипел паркет. Держа букет, как олимпийский факел, он подошел к Кожуриной:
– Вот, поздравить хотел. Похоже, опоздал.
Кожурина взяла цветы:
– Спасибо, Коля. Устраивайся, угощайся…
– Ничего, я как-нибудь так.
Лютый очень ловко подскочил к столу, налил в пластмассовый стакан водки:
– Штрафную начальнику! – И