Недобитый

охотно.
— Ну да… уважение имею…
— Скажу прямо: мне нужна твоя помощь.
Обама вновь красноречиво покосился в сторону оставшихся на берегу демов:
— Хотите и остальных освободить?
— Не понял?
— Ну там еще три группы гребцов осталось. Одна вроде нашей, но поменьше, и две совсем мелкие — на другом берегу. Там хороших ребят хватает.
— Вообще-то я хочу демов к ногтю прижать, но и рабов освободить буду рад.
— К ногтю? — удивился Обама.
— Ну да… — проклятье — здесь смысл фразы не понимают. — Знаешь, как блох убивают? К ногтю прижимают и давят.
— А… Понял… Это верно — давить их надо как блох.
— Поможете?
— А выбор у нас есть?
— Силком не заставлю. Вы больше не рабы.
— Сэр страж — давайте и я прямо скажу. Ругия далеко, и не знаю, смогу ли ее еще когда-нибудь увидеть. К тому же там не все мне рады. Я босой, одет в рвань, из ценного у меня лишь вот, — Обама взмахнул отобранным у надсмотрщика мечом. — Вы тут хозяин, к тому же страж, а это очень интересно. Страж на хозяйстве всегда интересно, и перспективы бывают от этого хорошие. Тем более дела у вас не совсем ладно идут — слишком малое войско, и хороших воинов мало в нем. Но кто знает, что будет дальше? Вы ведь страж — у вас все не так, как у обычных господ. Будучи при таком как вы можно голову сложить, а можно в люди выбиться — это всем известно. Из этих ребят многие такие же бродяги как я. Пообещайте нам просторный дом и женщину: мы задумаемся, а не осесть ли в таком месте насовсем — ведь стражи славятся справедливостью и хорошим отношением к простолюдинам. Ну и драться будем охотно — это ведь почти наш дом. А может и не почти. Не скажу, что непременно здесь останусь насовсем, но, думаю, вы меня понимаете. Уж простите — не умею грамотно изъясняться.
— Ничего. Я все понял. Скажу так: люди мне очень нужны. Кто захочет остаться в Межгорье — пожалуйста. Если не лодырь и не пьяница — будет доволен жизнью. Хотя сейчас нам нелегко, да и женщину быстро не обещаю, но, думаю, в ближайшее время все наладится.
— Женщины это важно…
— Понимаю. Я же сказал — все наладится в ближайшее время: слово даю. Нам главное с демами разобраться, а потом решим все остальное. Сколько рабов на берегу было?
— Не могу сказать точно. С четырех галер собрали — это, наверное, под пять сотен получится. Но здесь хорошо если сотни полторы или две.
— Ты все понял: кров, потом женщину, ну и платить вам будут — не обидят. А кто не захочет оставаться, но будет воевать, тот получит одежду, обувь, из трофеев чуток добра. Как все закончится — может уходить куда пожелает.
— Оружие? Доспехи?
— С этим у нас плохо — на такую толпу не хватит.
— Понятно… Значит, с дубинами переть на демов придется… Ребятам это не понравится…
— Луков полно — если есть те, кто умеет с ними обращаться, то в стрелки возьмем.
— Такие есть, — оживился Обама. — Причем немало: на наши галеры последнее пополнение почитай из них одних. Южане-кочевники — те с луком рождаются. С земли бить могут, с седла — по всякому. Луки только у них роговые — у вас, небось, простецкие?
— Да.
— Какая разница — из простых тоже смогут. Думаю, из этой толпы десятка полтора наберется, а может и два.
— В замке есть молотки и молоты, пруты железные, топоры плотницкие — придумаем что-нибудь. Обойдемся без дубин.
Конфидус, подошедший со спины и услышавший мои последние слова, уточнил:
— Возвращаемся в Мальрок?
— Нет. Идем к лошадям, далее отправляем в замок раненых и всадников. Те потом вернутся с оружием и одеждой для гребцов.
— Дан — намереваетесь еще одну атаку устроить?
Епископ произнес это без осуждения или опаски, и я счел момент удобным, чтобы прояснить его отношение к произошедшему:
— А вы думаете, что стоит такое повторить? Опять убегать потом?
— Вы сами сказали, что это не люди, а погань — от тварей убегать незазорно.
— Мы многих потеряли.
— Да не так уж много. Смотрю я — мало кого не хватает. Сотники все на месте, десятников тройка раненых есть и еще троих найти не могут. Ерунда. К тому же раненых демы вряд ли убивать станут: крепкие мужики им пригодятся. Вон, — епископ указал пальцем в толпу рабов: — Шег наш пропавший нашелся. Живехонек. Шег!
Разведчик обернулся, продемонстрировав физиономию украшенную синяком дивной расцветки:
— Чего?
— Мы уж вас похоронили, а вы, оказывается, помогали демам корабли перетаскивать.
— Как не помочь, если сильно просили? — скривился межгорец. — Вляпались мы, как мухи в мед. Но быстро скумекали, что правду говорить никак нельзя. Прикинулись олухами: дескать охотники, оленя выслеживали и случайно сюда вышли. Нам ноги сковали и к канату отправили. Хорошо, что вы подоспели.
— Вот видите, —