Недобитый

нечего, да и ведет она к южному озеру межгорского ромба, а там тупик. Из него не попасть к Мальроку или к другим населенным местам. Там дикие берега с редкими крошечными рыбацкими деревушками, заброшенными с прошлого года. Почти пустыня. Пиратскому флоту и в лучшие времена не найти добычи, а уж сейчас и подавно.
Демы должны пройти гораздо севернее. Смущает, правда, то, что Гоб высматривал их с вершины холма. Не уверен, что даже с биноклем оттуда можно было проследить за далеким водным путем к замку, но кто знает — может у пиратов свои способы наблюдения есть? Или связи. Жаль — не было возможности устроить допрос.
Скорее всего, передо мной разведка. Обыскивают берега рек в поисках уцелевших поселений. Логичный ход — я бы на месте тех, кто охотится за людьми, сделал так же. Человек неисправим в своей тяге жить поближе к воде. Даже я, прекрасно зная про риск подобных мест, все же дал застать себя врасплох. Олух…
Удивительно, как много мыслей может промелькнуть в голове за пару секунд. Думать я все же умею. Жаль, что занимаюсь этим с запозданием. Раньше надо было…
Верзила в кожаном доспехе, не переставая ухмыляться, выдал очередную тонкую остроту:
— Яйца хоть свои высиживаешь, или как?
Столь незатейливый юмор его спутникам понравился — предсказуемо заржали. А мне было не до смеха. Вот-вот они заметят матийца в черных ножнах — трава его скрывает плохо. Мой небогатый опыт знакомства с демами подсказывает, что после этого у них резко испортится настроение, а наши и без того непростые отношения станут бесконечно далекими от дружеских. Три воина, готовые к бою — для меня слишком много. Но отмотать время назад, чтобы убраться подальше до их подхода, не получится.
Как жаль, что жизнь не компьютерная игра — сохранку не загрузить.
— На пастушка похож, — заметил лучник. — Такой же оборванный и тупой. К скотине любят дурачков ставить. Они вечно с посохами.
— И где ты видишь скотину? — спросил первый. — Да и зачем пастуху в реку лезть?
Диалог они вели между собой, поглядывая на меня, будто на неодушевленный предмет. Наверное, в их глазах я таким и являлся. Молодой паренек. Не калека. Хорошая добыча. Таких они забирают с собой туда, откуда никто не возвращается. Я для них просто ценный приз.
Третий, закованный в сталь, созерцал меня молчаливо, застыв статуей. Но вдруг напрягся, шагнул вперед, пытаясь заглянуть «глупому пастушку» через плечо. Не надо быть гением, чтобы определить предмет его интереса — глаза дема уставились на чернеющий изгиб ножен. Что будет дальше, я уже знал. Не люблю опускаться до рукоприкладства, но других вариантов не вижу…
Троица стояла во весь рост, и хотя оружие в руках сжимал лишь один, остальные могли выхватить его в одно мгновение. Я в менее выгодном положении: сижу на земле; матиец лежит под рукой, но в ножнах, из которых выхватить его сложнее — зря от пояса отцепил; а Штучкой с такой позиции не особо размахнешься. К великому сожалению перед появлением демов я как раз рассматривал безобидный торец: древко уходило за спину в сторону врагов, лежало на земле, и надо сорок лет тренироваться в Шаолиньском монастыре, чтобы ухитриться успешно атаковать насторожившегося громилу.
Я не успел провести все запланированные опыты, но ситуация такова, что надо рискнуть выяснить кое-что на практике. Если ничего не выиграю, то и потеряю немного.
Очень хотелось узнать, что получится, если приставив торец древка к препятствию освободить сверкающее лезвие. На подопытных кроликах поставить эксперимент уже не успею, так что придется пойти на неэтичный научный опыт…
Молчаливый дем сделал еще один шаг. Его левая ступня опустилась в считанных сантиметрах от Штучки. От ее опасного торца, способного выплеснуть фонтан жидкого металла, молниеносно формирующего всесокрушающее лезвие.
Враг поняв, что зрение его не обмануло и у «тупого пастушка» под рукой лежат ножны с матийским мечом, охнул, ухватился за рукоять меча. Я чуть приподнял древко над землей, приставил наконечник к тому месту, где ступня переходит в голень. Дем не пытался отступить — его не пугал «пастушеский посох». Палец в паз, потянуть вперед.
Я был готов к разным вариантам. Выскочившее лезвие могло подрезать ногу. Могло не выскочить вообще, заблокировавшись о препятствие. Могло оттолкнуть руку назад, не вонзаясь в плоть. Но Штучка поступила иначе.
Нога взорвалась. Во все стороны брызнула кровь, крошечные ошметки мяса, иглы размозженной кости. Все это добро щедро обгадило мою и без того непрезентабельную одежду. Досталось даже парочке оставшихся головорезов, стоявших в трех шагах позади товарища.
Искалеченный дем с криком завалился на спину, оставив на окровавленной траве начисто отхваченную