Недобитый

хитер и осторожен — ни разу на глаза не попался, что уже напрягает. Да и вряд ли гонится за мной в одиночестве, с тройкой псов, посвистывая и улюлюкая на разные голоса. Рядом другие демы и один на один пообщаться не удастся.
Ну ничего — побегаем. Без собачек игра будет почти честной. Глядишь: устанут, растянутся, подставятся. У беглеца сто дорог, а у погони лишь одна. Если отрываться умеючи, можно потрепать нервы любому преследователю. К тому же чуть полегче стало: стрела сломалась, а обломок слишком мал, чтобы всерьез мешать передвижению, цепляясь за ветки. Рана, хоть и болезненная, но кровь фонтаном не хлещет — тоже хорошо. Усталость присутствует, но вернувшееся после перерождения ощущение возможностей тела подсказывает, что несколько часов быстрого темпа должен выдержать.
Так что побегаем.
Теории бегства меня учили. Да и практических занятий хватало. Даже слишком практических — среднестатистический заяц за всю жизнь столько не удирает. Знай мои инструкторы, каково здесь придется Девятому, основное внимание уделили бы легкой атлетике.
* * *
И вот, после часовых метаний по зарослям и холмам, позади опять гавкнула собака. Остановился, прислушался. Вроде тихо. Померещилось? Или подтащили новых носителей хлеборезок? Если и так, то далековато — не скоро догонят. Неплохо я оторвался.
Отрыв дался дорого — лицо исхлестано ветками, левую руку почти не чувствую, плечо сплошной сгусток нестерпимой боли, а бок залит кровью — все же сочится потихоньку. Каждая ее капля частичка жизни, но перекрыть рану с торчащим обломком стрелы невозможно, а выдернуть его непросто.
Местные стрелы по конструкции ничем от земных не отличаются. По крайней мере, на взгляд такого дилетанта как я. И есть у них одна неприятная особенность — наконечник на древко надевается слишком уж небрежно. По сути, его ничего не держит. Если засядет в материале мишени, неизбежно останется там при попытке вытащить. В боевых условиях лучники обязательно таскают длинный узкий нож с кривым кончиком — специально для вырезания боеприпасов из тел павших. Ценное имущество на поле боя бросать не принято.
Если потяну за обломок древка, наконечник, скорее всего, останется в плече. Не знаю, как отреагирует на это «черное сердце», но точно знаю — болеть будет адски. И вряд ли смогу такой рукой что-то делать, а с одной много не навоюешь.
Жизнь моя в последнее время щедра на неприятные сюрпризы, но в этом есть и плюсы. К примеру — более-менее научился переносить боль. Вон сколько со стрелой в плече пробегал. Но то, что сейчас предстоит, по шкале мазохизма находится под тем пределом, за которым можно вырубиться или даже свихнуться. Но другого выхода нет: или я попробую вернуть себе боеспособность, или продолжу соревнование на выносливость, в котором неизбежно проиграю — у противника стратегическое преимущество.
Толстая рубаха мешает — из-за нее не могу достать правой рукой до древка. Подобное и голому непросто, но у этого тела полный порядок с гибкостью — есть надежда. Поработал ножом, расширяя прорехи, не сдержав стона, стащил вниз одеяние, потянулся к стреле. Блин — все равно не дотягиваюсь! Точнее, нащупать могу, но лишь кончиками пальцев — надежно не ухватиться.
Ладно — придется еще чуток повысить градус мазохизма. Облюбовав огромный замшелый валун, развернулся к нему спиной, осторожно прижался. Момент, когда обломанное древко коснулось поверхности, определил четко — по вспышке боли. Закусив зубами заблаговременно приготовленную палку, надавил сильнее. Теперь уже не болело — теперь рвало на части. Слишком долго беспокоили рану, чтобы она равнодушно отнеслась к такому насилию.
Не знаю, как смог это перенести, но не вырубился, не перекусил деревяшку в немом крике. Бугор левее ключицы начал вспухать, вершина его вытянулась в пик, а затем, на пределе волны боли, кожа расступилась, пропуская острие наконечника. Кровь не брызнула — ранка была перекрыта железом. Не останавливаясь, давил дальше — до конца, до упора, пока лопатка не уперлась в поверхность камня.
Наконец хлынула кровь — диаметра древка не хватило, чтобы перекрыть рану, проделанную широким наконечником. Этот лучник просто скотина — такими стрелами лосей убивать, а не людей! Разворотил все плечо!
Железный наконечник вылез целиком. Осталось последнее — ухватился за скользкое древко, потянул, пережил очередную волну боли. Все — больше инородных предметов во мне нет (если не считать мутную историю с «черным сердцем»). Разжал челюсти, освободив изгрызенную палку, оценил результаты «операции». Рана скверная — кровь, более не перекрытая стрелой, хлещет вовсю. Решать надо быстро, не дожидаясь, когда сама остановится. Если спереди проблем нет, то сзади…