Недобитый

они меня сегодня полдня по лесу гоняли.
— Мы через озеро на лодке переправились, — заметил горбун. — На берегу ее спрятали потом.
— Хочешь, чтобы она водой добиралась? Ага — как раз на виду у подошедших галер.
Альра неуверенно возразила:
— Галеру нелегко протащить в наше озеро — река узкая, скал и мелей много, мост серьезный есть.
— Дотащат — я в демах не сомневаюсь.
— Ваша правда — сволочи настырные, а Мальрок у них костью в горле окажется, как узнают про нас, — согласился Тук. — И что делать будем?
— Да ничего. Если наши караульную службу не забросили, то о демах узнают сами, заранее. Закроют ворота и пусть потом попробуют из-за стен их выкурить. Я бы на месте Триса даже не стал осаду устраивать. Хотя кто его знает, что у него припасено против замков.
— Против такого как Мальрок ничего, — уверенно заявил горбун. — Туда надо десяток галер, и флот стругов с осадным припасом. А вот округу они разорят.
— Что там разорять? — хмыкнул хеск.
— Да найдется. Мельницу, что почти восстановили. Плавильни, куда свинцовую руду свозим. Пару деревенек обживать начали — там тоже все поломают. Те межгорцы, которые возвратились, если убежать не успеют — в рабы попадут. Нет Амед — бед сволочи наделают. Людей у нас маловато — на шести галерах никак не может оказаться меньше пяти сотен демов. Ну пусть даже четыре с половиной — какая разница? Это же демы — хоть и сволочи последние, но вояки опасные. Силища немалая. Странно, что сюда такая толпа пришла — здесь бы и половины хватило. Надо было того покалеченного спросить: чего это их так много? Неужто про нас узнали?
— Уже не спросишь — я ему глотку перерезал.
— Амед — зачем?!
— Он косо на сэра стража посмотрел…
— Альра никуда не пойдет, подытожил я. — Да и много ли выиграет эта легконогая? Если озером идти, так может не справиться в одиночку с лодкой — вы же, наверное, тяжелую взяли, чтобы не тесниться. Так что вместе вернемся, а потом видно будет. Глядишь — непогода их задержит, или вообще не пустит. Вон, — кивнул на одежду лучника. — Маскировка осенняя, или для зимы без снега, какие здесь почти каждый год. Будь иначе, он бы обязательно добавил белых лоскутков — это как минимум. Так что эти метели для них неприятный сюрприз, а нам на благо. Может вообще до замка не доберутся. Хотя, конечно, лучше готовиться к худшему. А для нас сейчас главное, чтобы по моим следам не пустили новую погоню — посерьезнее, чем первую.
— Если вы полдня бегали от них, то быстро не пустят, — утешил Амед. — Ночью демы спят, а не по лесам шастают.
— Зато могут послать чего-нибудь нехорошее, — поежился Тук.
— Я про такое не слышал. Они если и гонят тварей в бой, то сами рядом всегда. Иначе не получается управлять поганью. Обычно у демов этим самый главный занимается. Ему демоны дают особую власть перед началом похода. Если убить вожака, то чудища могут разбежаться, или даже на своих напасть.
— Согласен — тоже слышал про такое. Значит, ночью можно поспать спокойно, хоть и одним глазом.
— Вы про кирт мне расскажите.
— Что рассказать? — не понял Тук.
Я указал на Штучку:
— Вот про такие вещи хочу услышать. Откуда появляются, какие бывают — в общем, все выкладывайте: кто что знает.
— Шутите?! — удивился горбун. — Это же всем ведомо.
— Я не все. Многое забыл — ты же знаешь. Вот давай — восполняй мои пробелы. К тому же я не могу знать все, вот и люблю умных людей послушать. Чувствую, что рассказ будет интересный — как раз то, что надо перед сном.
— Если искали умных, то не слушайте Тука, — хмыкнул хеск.
* * *
История, как я и подозревал, оказалась презанятная. И хоть рассказчики мои многое упускали, считая, что даже страдающий амнезией страж такое знать обязан, во многом не соглашались друг с другом, спорили чуть не до драки — все равно я узнал об этом мире кое-что новенькое.
Кирт был всегда — с первых дней Исхода. Не спрашивайте меня, что такое исход, но официальная религия и секты вроде иридианской дружно считали его чем-то вроде сотворения. Нет — мир как бы существовал и до него, но населяли его некие язычники. Люди или нелюди — теперь даже не понять, но все без исключения отзывались о них с неодобрением. Людоеды, пьющие младенческую кровь; рабы самого разнузданного разврата, где нет разницы между мужчиной и женщиной, свиньей и сестрой; племена с жестокими нравами, где одряхлевших стариков убивали сыновья, а из новорожденных оставляли лишь самых уродливых; безбожники, поклонявшиеся духу похоти и открывшие ворота перед поганью.
Собственно говоря, Исход — это эпоха войны с язычниками. Войны жестокой, где побежденный должен был исчезнуть, оставшись лишь в тщательно отредактированных летописях победителей. Правду уже, наверное,