Повезло! Да еще как повезло посланцам могущественной цивилизации ругов, совершенно случайно выбравших из всех пиррян в качестве объекта для захвата и последующего изучения именно Язона динАльта. Ведь он единственный из жителей Мира Смерти, кому в голову могла прийти нелепая идея: прежде чем стрелять – попытаться внедрить в сознание своих пленителей странную мысль: «Торговать лучше, чем воевать». А ведь на его месте должен был быть Керк Пирр!
Авторы: Гаррисон Гарри, Михаил Ахманов
Игра им понравилась? О шариках я даже не спрашиваю… Вас, наверное, наградили?
– Не наказали, и то хорошо! Но в поо’керр нам больше не играть, если за дело взялся Су’раги.
– Кто он такой?
– Запечатлитель. Очень удачлив в игре, двенадцатый потомок кривой Творительницы!
– Еще интересней, – сообщил Язон, спускаясь на пол. – Значит, босс сейчас играет с Помощником и Запечатлителем и угощается шариками?
– Может быть. Карты они забрали, но есть другие. – Мойше свистнул в сторону Али, длинный извлек колоду и припечатал к крышке утилизатора. – Показывай новую игру, хадрати!
– Во-первых, – сказал Язон, – ваш досточтимый Навигатор дал мне имя – теперь я не просто хадрати, а Керр динПирр. Так меня и называйте, спиногрызы безухие! А во-вторых, игру я, конечно, покажу, но что-то мне надо и с вас получить. Привыкайте, парни! Это называется товарным обменом.
– И чего же ты хочешь, Керр динПирр? – полюбопытствовал коренастый.
– Очень немногого. Расскажете мне поподробней, что там случилось у Навигатора… И об удачнике-Запечатлителе – как его?.. Сур?.. – я тоже хотел бы послушать… Договорились?
– Договорились! – Мойше сделал знак, подтверждавший согласие.
– Ну, тогда слушайте внимательно, – Язон опустился рядом с утилизатором, взял колоду и начал ее тасовать; карты мелькали в его руках, как быстрокрылые птицы. – Эта новая игра называется очко, и суть ее в том, чтобы…
«Звездный зверь» совершил пятый прыжок, вынырнув в темном и мрачном пространстве, где не было ни солнц, ни планет, ни астероидов, а в лучшем случае десять атомов водорода на кубический километр пустоты. Для ругов, звездных странников, пустота была столь же привычной, как для человека воздух; то, что разделяло миры и светила в галактике, не представлялось им враждебным, чужим, угрожающим, являясь жизненной средой или, скорее, лабиринтом дорог, нескончаемых, как вечность, и лишенных тупиков. Пересекая провалы между ветвями галактики, кружась и изгибаясь, дороги вели к обитаемым мирам и газовым туманностям, к Звездному Чреву и бесчисленным солнцам, то огромным, то крошечным, к космическим кладбищам с обломками мертвых планет, к невидимым звездам, одетым в непроницаемый кокон чудовищного тяготения. Знакомая часть Вселенной, где пустота не была пустотой, а лишь переплетением тропинок в ночном саду, блистающем цветными фонарями…
Но бездна, в которой пребывал сейчас корабль, не походила на этот сад. Пустыня, простиравшаяся вверх и вниз, влево и вправо, вперед и назад; тысячи светолет мрака и холода, дороги, ведущие в бесконечность, и лишь иногда, случайно – к полным жизни и света звездным островам… Один из них, голубоватый вытянутый эллипс, сиял под днищем корабля, словно костер в бездонной пропасти, но его блеск казался слишком слабым и эфемерным в царившей вокруг темноте.
Пустота с заглавной буквы, или Великая Пустота… Для ругов, лишенных религиозности и не творивших кумиров ни из идей, ни из камней, она была почти что божеством, понятием извечным и священным. В этой Великой Пустоте парили галактики и звезды, планеты и бесформенные глыбы астероидов, атомы и составляющие их частицы – словом, она вмещала все, что есть, что было и когда-нибудь будет. И если бы все исчезло – абсолютно все, включая материю в любых ее проявлениях, пространство и время, – то Пустота, разумеется, осталась бы. То был континуум вечный, неуничтожимый, безграничный, твердая основа Мироздания.
Чем не бог?.. – размышлял Язон, сидя у шестиугольного столика в неудобном кресле с сиденьем, похожим на суповую ложку. Перед ним на стене мерцала картина какой-то планеты – белая снежная пустошь, черный провал небес и многоцветное сияние, то разгоравшееся, то гаснувшее на фоне глубокой беззвездной тьмы. Рядом с этим пейзажем, в открытом Памятью экране, зияла такая же тьма, но в ней ничего не светилось за исключением овального пятнышка далекой Галактики. Два этих вида, пустынный планетарный мир и межгалактическое пространство, были чем-то схожи – возможно, тем, что успокаивали возбужденный разум, напоминая о тщете земного.
Посередине стола лежала колода карт. Навигатор Джек, сидевший напротив, коснулся ее длинным гибким пальцем. Любой шулер умрет от зависти, подумал Язон, разглядывая его шестипалую кисть. Руки тоже были подходящие – Джек, не наклоняясь, мог вытащить карту хоть из башмака.
– Ты знаешь, Керр, зачем ты здесь?
Голос Навигатора звучал отчетливо и ясно; выходит, и этот салон, как зал для допросов, тоже оборудовали самым совершенным прибором-переводчиком.
