Неистовый рыцарь

Она закрыла глаза, наслаждаясь приятным ощущением. Гордость приказывала ей сопротивляться, но сердце говорило другое…
Он предался любви — нежно, не спеша. Аллора быстро почувствовала, как возвращается в тот мир, где было тепло и безопасно в его объятиях.
Надеюсь, у нас будет мальчик, — шепнула она.
— Какая разница? Я всегда обожал своих сестренок.
— Неужели тебе не хочется сына?
— Мы с тобой оба еще молоды, любовь моя. Ты можешь родить дюжину детишек. Мне безразлично, какого пола будет ребенок, поскольку я уверен, что в конце концов ты родишь и сына. А если Богу будет угодно, чтобы у нас не было сына… мы удовольствуемся дочками.
Ей снова стало тепло. Хотелось попросить его не уезжать, но она не могла этого сделать.
— Ты, видно, не понимаешь. Рождение сына ослабило бы влияние Роберта на благородных лаэрдов. Сын — это настоящий наследник, права которого никто не посмеет оспаривать.
— Роберту так или иначе придется подчиниться мне, сказал он. — Тон его снова стал холодным, и она пожалела, что завела этот разговор. — Спи, Аллора. Тебе надо отдохнуть. — Он погладил ее по голове.
Засыпая, она подумала, что совсем недавно уже не надеялась, что снова испытает чувство защищенности в его объятиях.
Утром она проснулась от холода — Брет уехал.

Зная, что путь предстоит долгий, Брет со своими людьми постарался выехать на рассвете. Они уже несколько часов находились в дороге — Брет, Этьен, Жак и отряд из пятидесяти воинов. День был морозный, небо — ярко-синее, безоблачное, прекрасное. Суровые ветры улеглись, землю вокруг устилал чистый, первозданной белизны снег.
Живя здесь, Брет начал привыкать к холодным ветрам, которые были тут обычным явлением, и даже ничего не имел против них. Ему нравилось стоять на крепостном валу; вдыхать запах моря, ощущать водяную пыль на лице, чувствовать, как шальной ветер ерошит волосы, успокаивая мятущуюся душу. Он полюбил Дальний остров.
И полюбил свою жену. Он давно понял это, хотя ей о любви никогда не говорил. Сегодня ему стоило большого труда уйти на заре из дома. Закутавшись в одеяло, Аллора спала так спокойно — воплощение красоты и невинности: золотистые волосы рассыпались по подушке, губы слегка раскрылись, ресницы медово-золотистого цвета опущены на нежные щечки. Он наклонился к ней и поцеловал в губы. Она едва заметно улыбнулась, но не проснулась. Во дворе крепости его уже ждали готовые к походу вооруженные воины, и он ушел, не прикоснувшись к ней еще раз, хотя и очень хотел сделать это. Стройное диковатое создание, которое он когда-то считал избалованной девчонкой, способной довести человека до белого каления, постепенно, преодолев его гнев и сдержанность, нашло путь к его сердцу. Уже вовремя брачной ночи он понял, какая редкостная красавица ему досталась, и ему уже не хотелось оглядываться на свое прошлое и жалеть о том, что не осуществились какие-то планы. За обладание такой, как она, стоило бороться и бороться. Он безумно страдал, когда она чуть не умерла, выпив предназначенный для него яд, но поверил в ее невиновность, взглянув в ее изумрудного цвета глаза. Нет, его Аллора могла броситься в честный бой с мечом в руке, но коварное отравление мог замыслить только Роберт. Это он направлял ее руку, когда она добавляла яд в его кубок.
Он тогда хотел простить ее, но она сбежала со своими соплеменниками. И все же именно она не допустила расторжения брака, убедившись, что ждет ребенка. Он тогда был так зол на нее, что ему хотелось задушить ее собственными руками или заточить в башню и забыть навсегда. Но он снова поверил ее прекрасным глазам и нежным словам. Поверил ее рукам, которые обнимали его ночью, ее чувственному телу, которое сливалось с ним в порыве страсти. Она сказала, что любит его, правда, она не захотела повторить эти слова, однако они все-таки слетели с ее языка.
Да, она любила его. Она чуть не погибла, нырнув в ледяную воду, но сделала это ради Дэвида. А ему, видите ли, следовало понять ее когда она была готова умереть ради другого мужчины!
И все же он снова простил ее.
А вчера? Костер, гулянье на песчаной полосе, толпы веселящегося народа… Вдруг Аллора исчезла в лесу. Он моментально собрал своих людей и помчался следом за ней. И снова у нее было наготове оправдание. И снова ей, видите ли, было нужно встретиться с этим воплощением благородства — с Дэвидом! По крайней мере она так сказала. Но она же узнала о намерении Роберта напасть на них. И предупредила об этом сэра Кристиана, чтобы предотвратить побоище на песчаной полосе.
Ему она ни слова не сказала об этом, и он бы ничего не узнал, если бы он, сын Фаллон и Аларика, не научился языку людей, населявших край, граничащий с их землями.