Неистовый рыцарь

мы. Они в большей степени викинги…
— Мама! Жена Годвина была из викингов… Викинги правили Англией. И вторглись в Нормандию.
Фаллон кивнула:
— Это правда. И все же шотландцы не такие, как мы. Здесь были римляне, но до Шотландии они не дошли, потому что у них не хватило сил и людей, чтобы покорить коварных вождей местного племени. Как правило, нашествия почему-то останавливались на границе. И именно поэтому так и получилось: мы здесь были завоеваны, а они — нет.
— Если я стану владельцем земли, я буду на ней хозяином.
— Ох, сын, в тебе говорит норманн!
— Миледи, ты беспокоишься за меня или за мою, будущую супругу?
— За обоих, — призналась Фаллон. — Кстати, как зовут эту леди?
— Аллора.
— Красивое имя.
— Оно ей подходит. — Брет вздохнул и взял мать за руку. — Миледи, брак — это законные узы. Подразумевается, что они связывают на всю жизнь. Я намерен стать хорошим мужем и хорошим хозяином ее земли.
— И отцом, — напомнила ему Фаллон. — Трудно привыкнуть к мысли, что я могу скоро стать бабушкой, однако чувствую, что буду с радостью выполнять эту роль.
— Не сомневаюсь, миледи. Я намерен честно выполнять все обязанности, связанные с браком, — весело сказал он.
Она пристально посмотрела на него.
— Вижу, что ты действительно твердо намерен сделать все как следует.
— Именно—так.
— В таком случае желаю тебе успеха, сын мой. Я с радостью буду присутствовать на церемонии твоего бракосочетания. Конечно, при условии что невеста будет обязательно присутствовать.
— Вижу, ты относишься к этому скептически, мама. И ранишь меня в сердце, — шутливо сказал он. — Неужели так трудно поверить, что брак для меня не станет пожизненной каторгой?
Она легонько коснулась его щеки.
— Ты уже несколько лет вызываешь зависть при дворе Вильгельма. Ты и твои братья. Ты обласкан королем, доказал свою храбрость в боях и завоевал воинскую славу, сам добился своего богатства… и ты очень красив.
Он усмехнулся и с сомнением приподнял бровь: его мать, подобно всем матерям на свете, не желала быть объективной и видела в нем одни достоинства.
— Однако, — продолжала она, — ты женишься на наследнице, которая принадлежит к другому народу, считающему себя непокоренным. Поэтому, возможно, она не увидит в тебе всех блестящих достоинств, которые вижу я.
— Я дам ей возможность самой в этом разобраться, — заверил Брет.
Фаллон улыбнулась.
— Я верю тебе, — сказала она. — Пойду, пожалуй, посмотрю, как там мои девочки. Ты сегодня останешься ужинать с нами?
Он покачал головой:
— Я буду у короля. Не хочешь ли ко мне присоединиться?
— Мне, конечно, очень хотелось бы взглянуть на твою леди, но поскольку ты принял твердое решение, не спрашивая моего мнения, то и я постараюсь не высказывать его. А с Вильгельмом я лучше увижусь на церемонии бракосочетания, с меня этого будет достаточно. — Она скорчила гримаску и величаво вышла из комнаты.
Брет стоял, опершись на каминную полку. В трубе гудел ветер. От пламени поднялся сноп искр. Проводив их взглядом, Брет задумался, неожиданно ощутив всю тяжесть того, что предстояло ему сделать. В дальнейшем, после смерти Айона Кэнедиса, он станет лаэрдом края, где вассалы будут ненавидеть и презирать его так же сильно, как… и его собственная жена. Возможно, даже его жизнь долгие годы будет находиться в опасности.
Он вздрогнул, услышав громкий стук в дверь. Выйдя из холла, Брет остановил жестом молоденькую служанку, бросившуюся открывать дверь, и сам распахнул ее. На пороге стоял Джаррет, друг детства, выросший вместе с ним в Хейзелфорде и сначала служивший ему в качестве оруженосца, а со временем обещающий стать его самым верным рыцарем. Это был рыжеволосый молодой мужчина с темно-карими глазами, беспредельно честный и преданный.
— Милорд, — быстро сказал он, — я так рад, что застал вас здесь…
— Что случилось? Входи и…
Джаррет покачал головой:
— Нет, я только хотел, чтобы вы знали: о вас снова сплетничают при дворе и…
— Сплетничают при дворе? Я не обращаю внимания на досужих пустобрехов, Джаррет…
— Но на сей раз вам придется прислушаться. Поговаривают, что шотландская наследница согласилась выйти за вас замуж.
— Понятно… — тихо сказал он. Значит, все-таки его предпочли старенькому Майклу? Или, может быть, Айон согласился на их брак? Но почему Джаррет стоит на пороге с таким разнесчастным видом?
— Говорят, она отказывалась наотрез, но отец жестоко избил ее и заставил подчиниться.
— Что?!
Джаррет кивнул:
— Девушка, наверное, рассказала кому-нибудь об этом…
— Возможно. Однако; насколько я знаю Айона, это ложь! — возмущенно воскликнул