Для прекрасной шотландки Аллоры день свадьбы был днем горя и отчаяния — по приказу короля ее отдали в жены нормандскому рыцарю Брету д`Анлу, которого молва называла истинным чудовищем. Не сразу поняла гордая красавица, что на самом деле ей выпал счастливый жребий, а человек, ставший ее супругом, — отважный и мужественный воин, способный принести в дар любимой безумную, пламенную страсть, стать для нее бесстрашным защитником и пылким возлюбленным…
Авторы: Дрейк Шеннон
почувствовала их… Вокруг своего горла.
Нет, она не сможет этого сделать. Не сможет. Он ее предупреждал: если что-нибудь пойдет не так…
Ей захотелось сбежать. Умчаться со всех ног подальше отсюда, пока не поздно.
Но куда ей бежать? Некуда. Совсем некуда.
Усилием воли она уняла дрожь в пальцах, лежавших на локте отца. А вот и священник, отец Дамьен, смотрит проницательными глазами, тоже ждет ее у алтаря. Звонким голосом он вопросил, кто пришел, чтобы отдать Аллору в жены Брету, и отец вывел ее вперед и ответил дрожащим от волнения голосом, что он, ее отец, пришел, чтобы отдать ее в жены.
Потом вложил ее руку в руку Брета д’Анлу, И снова Аллору охватила паника. Она едва удержалась, чтобы не убежать, не вскрикнуть. Прикоснувшаяся к ней рука казалась очень горячей, в ней чувствовалась сила, мощь.
Она ощущала на себе его взгляд, но не могла даже заставить себя посмотреть в его сторону. Опустилась на колени рядом с ним, услышала слова священника над их головами, голос Брета, дающего свои обеты спокойно и уверенно. Священник задал ей те же вопросы. Она не то что говорить, дышать не могла и снова испугалась, что сейчас лишится чувств…
Его пальцы предостерегающе сжали руку, да так больно, что она чуть не вскрикнула. Невнятно промямлив обязательные слова, она прищурила глаза и посмотрела на него недобрым взглядом.
Он ответил ей жестким вопросительным взглядом и, наверное, не слышал, как и она, того, что монотонно продолжал говорить священник. Нет, все-таки слышал, потому что вдруг взял ее руку и надел на палец кольцо. Оно плотно охватило палец, и у нее затрепетало сердце.
Кольцо теперь не снять! Она не сможет избавиться от этой проклятой штуковины!
— Что случилось? — шепотом спросил он, низко наклонив голову, словно был погружен в молитву.
— Жмет!
— Ах, леди, брак — такая вещь, что обязательно потребуется подгонка по размеру, так сказать, притирка.
— Было бы, наверное, лучше, если б вы женились на своей разлюбезной ежихе, — прошептала она сквозь стиснутые зубы.
— Думаю, наш союз и так будет тесный.
— Убирайтесь ко всем чертям!
— Я тоже люблю вас, миледи.
— Будете в аду, так и любите, милорд! — Она в испуге прикрыла рот рукой, боясь, как бы ее слова не услышал кто-нибудь из гостей. Священник, читавший молитву, вдруг замолчал и поглядел на них, вопросительно выгнув бровь.
— У вас какая-нибудь проблема, милорд и миледи?
— Нет, отец, у нас все в порядке. Продолжайте, пожалуйста, — ответил Брет звонким голосом.
У Аллоры кружилась голова. Она напомнила себе, что ей следует быть очаровательной чтобы, избави Бог, никто не заподозрил, что она отнюдь не покорившаяся судьбе невеста.
Она получила причастие, отпила из чаши первой и увидела, как его губы прикоснулись точно к тому месту, которого только что касались ее губы. У нее защемило сердце. Одно дело — нарушить согласие с Вильгельмом, и совсем другое — нарушить обещания, данные перед Богом, даже если король и мнил себя тем и другим одновременно.
Потом Брет, поддерживая ее за плечи, помог подняться. В глазах его мелькнул насмешливый огонек, губы тронула улыбка.
Она очутилась в его крепких объятиях, плотно прижатая к его телу. Губы по-хозяйски уверенно прижались к ее губам. Обхватив пальцами затылок, он поддерживал ее голову, пока длился супружеский поцелуй, от которого, казалось, огонь опалил ее сердце и душу, затруднив дыхание, чуть не лишив жизни. Ей хотелось вырваться из его объятий, возненавидеть его. Она не хотела чувствовать тепло, разливающееся по телу, и слабость, от которой бросило в дрожь. Она ощутила в его объятиях обещание продолжения, намек на нечто большее, манящее…
Вокруг раздавались поощрительные возгласы, поздравления. Она услышала звуки лютни, и Руперт, один из королевских музыкантов, высокий, худой, воскликнул:
— Вот это был поцелуй, уважаемые лорды и леди!
Гости, настроенные как следует поразвлечься, готовы были ухватиться за любой повод.
— С хорошим началом! — крикнул кто-то, непостижимым образом превратив безобидные слова в не вполне приличный намек на продолжение.
— Настоящий поцелуй норманна, поцелуй завоевателя, — снова прокомментировал Руперт.
Аллора насторожилась, и жар в крови быстро поутих. Ее прижатое к Брету тело напряглось и замерло. Он наконец оторвал губы от ее губ и пристально взглянул на нее. У нее защипало глаза от близких слез.
— Меня ты не завоюешь! — с жаром заявила она.
— Не я это сказал, миледи. — Он говорил мягко, даже с кротостью, которой она в нем не подозревала.
— Но в душе вы согласны с этим, — с упреком в голосе произнесла она.
— В браке люди не сразу притираются друг к другу.
