Неистовый рыцарь

Ее широко распахнутые серые глаза, словно два кинжала, вонзились в Аллору, лицо выражало ярость.
— Элайзия! — воскликнула Аллора, решив сказать золовке, что сожалеет о том, что произошло, и что ее освободят при первой же возможности. Элайзия не пожелала ее выслушать. Презрительно отвергнув протянутую Аллорой руку, она быстро встала с земли.
— А мы еще старались, чтобы ты почувствовала, как тебе рады! — возмущенно воскликнула она. — Подумать только! Я оказалась здесь лишь потому, что пожалела тебя, узнав, как ты больна. Теперь вся твоя стая диких пограничных волков будет наверняка повешена. И тебя могут повесить!
— Успокойтесь, леди, иначе мне придется заткнуть вам рот кляпом, — предупредил Дэвид, сразу бросившийся на защиту Аллоры.
Но Аллора не желала, чтобы ее защищали.
— Тебя освободят при первой возможности, Элайзия. Никто не собирался похищать тебя, ты сама это знаешь. С тобой вынуждены были так поступить. И мы освободим тебя, как только уедем на достаточно большое расстояние.
— А может быть, и не освободим, — услышала Аллора голос Дункана у себя за спиной.
Она круто обернулась и взглянула на него.
— Что такое ты говоришь?
— Дочь графа д’Анлу! Сестра великого графа Уэйкфилда! Из нее может получиться отличная заложница! Она еще пригодится нам, чтобы выторговать кое-какие уступки на переговорах.
— Как ты смеешь, Дункан! — в гневе воскликнула Аллора. — Она не имеет к этому никакого отношения!
— А какое отношение имела ты, племянница, к хитроумным планам Вильгельма — раздался возбужденный голос Роберта, подошедшего сзади.
— Заткнись! — рассвирепела она на дядюшку, круто повернувшись к нему лицом. — Это ты втянул меня в свою авантюру и обманул, как и всех других. Я могла поплатиться…
— Ошибаешься, леди! — быстро перебил ее Роберт. И она поняла, что отец ничего не знает о том, что в снотворное, предназначенное для Брета, был добавлен яд. Но ведь она и без того была уверена в том, что отец не одобрил бы ничего подобного.
А теперь, судя по всему, дядюшка решил любыми средствами добиться своей цели и оправдал бы любой поступок, если тот служил ее достижению.
— Ах ты, мерзавец! — прошипела она сквозь стиснутые зубы.
— Аллора! — прикрикнул ошеломленный отец. — И вы все! Я глава семьи, пока я жив. У нас нет времени на пререкания, надо ехать дальше. — Он поклонился Элайзии: — Миледи, я искренне сожалею о том, что причинил вам зло, и глубоко опечален тем, что ваш брат оказался втянутым в мерзкие планы Вильгельма, жаждущего захватить наш остров. Но, леди, ради спасения жизни всех нас мы пока не сможем вас отпустить… А теперь слушайте меня все: мы снова отправляемся в путь. И как только окажемся дома, урегулируем этот печальный инцидент.
Все разговоры смолкли. Замолчали Роберт и Аллора, настороженно поглядывая друг на друга. Молчала Элайзия, у которой лицо выражало такую ненависть, что, будь ее воля, она немедленно прикончила бы их всех собственными руками.
Айон повернулся и направился к своему коню. Остальные последовали его примеру. Аллора вскочила в седло.
— Я не поеду с этим варваром! — запротестовала Элайзия.
Аллора насторожилась, подумав, что ей придется освободить своего коня и самой ехать вместе с Дэвидом. Но, взглянув на него, она увидела, что он покачал головой, как бы предупреждая: этого делать не надо.
— Леди Элайзия, вы поедете со мной, — сказал он и, несмотря на протесты, усадил ее впереди себя. Вся группа снова пустилась в путь по лесным тропам.
Они ехали целый день и только к вечеру остановились, чтобы перекусить тем, что у спасителей Аллоры было припасено в седельных сумках. У них было с собой вино, которое желудок Аллоры все еще отказывался принимать, но в ручье было сколько угодно свежей холодной воды. Она вдоволь напилась и поела сыра и вяленого мяса, которые показались ей великолепными на вкус.
Она сказала отцу, что должна поговорить с ним с глазу на глаз, однако, когда умывалась в ручье, протекавшем через рощицу, где они отдыхали, к ней подошел дядюшка.
Уперев руки в бока, он сказал:
— Снадобье предназначалось не для тебя, девочка. — Сердито скрипнув зубами, Аллора разогнулась в полный рост.
— Ты собирался отравить его, убить! Господи, дядюшка, неужели у тебя нет ни капли здравого смысла? Неужели ты так упорно добиваешься своей цели, что тебе безразлично, если Вильгельм в отместку придет с войском и перебьет нас всех? Роберт, ты ведь даже не предупредил меня! Черт возьми, ведь если бы Брет не выбил у меня из рук этот кубок, я могла бы умереть той смертью, которую ты предназначал для него! Как ты мог?
— Не смей осуждать меня, девочка! — предупредил он. — Я сделал то, что должен был