Неистовый рыцарь

И клянусь жизнью Брайаны — я не знала, что в пузырьке яд. Я хотела лишь, чтобы ты заснул, — и ничего больше.
Он молчал.
— Я воевала с тобой, думая, что выполняю свой долг, — прошептала она. — Я не хотела воевать. А сбежать я решилась потому, что знала, как ты глубоко презираешь меня, и мне было очень страшно.
Он молчал.
— Брет, я присягну тебе на верность. Мне холодно, я устала, мои битвы закончились. Я покорюсь нормандскому королю… и нормандскому хозяину Дальнего острова.
Он повернулся и направился к двери. Она чуть не всхлипнула, но вовремя прикрыла рот рукой.
— Брет!
Он открыл дверь, и она опять увидела его силуэт.
— Этьен отведет тебя в главную башню к ребенку, — невозмутимым тоном сказал он. — Я вернусь, когда проверю посты, расставленные на ночь для охраны крепости.
Он ушел. В комнате сразу же появился Этьен со свечой в руках.
— Вы готовы, миледи?
Она с утра ничего не ела и чувствовала слабость, однако моментально вскочила с кровати. Они пересекли внутренний двор и вошли в главную башню. В зале было много людей. Одних она знала, другие были ей незнакомы. Звучало нормандское наречие. Она заметила Жака, Джаррета и своего сэра Кристиана. ‘
Когда Аллора вошла, все встали и поклонились ей. Кивнув в ответ, она торопливо взбежала по лестнице, будто кто-нибудь мог ее остановить.
Она вошла в свою комнату. Там ничего не изменилось, только добавилось несколько дорожных сундуков. На одном из них были аккуратно разложены кольчуга Брета и его прочие военные доспехи. В комнате никого не было.
Она растерянно оглянулась на Этьена, но в этот момент послышался нетерпеливый крик Брайаны, и мгновение спустя в комнату вошла Лилит с малышкой на руках.
— Ох, Аллора, Аллора! — воскликнула кузина, и по ее пухлым щечкам ручьями потекли слезы. — Леди Элайзия заверила меня, что все будет хорошо. Наша бедная малышка проснулась голодная и кричала не переставая. Граф послал за какой-то кормилицей, но Брайана отказалась брать ее грудь. Мы с Мери сделали тряпочную соску и пытались накормить ее козьим молоком, но неудачно. Ей нужна была ты, и она так плакала, бедняжка! Представь себе, она успокаивалась только тогда, когда он брал ее на руки. Но он не мог с ней так долго оставаться, а у меня на руках она снова начинала плакать.
Аллора почти не слушала ее. Со слезами радости она схватила Брайану на руки и крепко прижала к себе. Присев в кресло у камина, она стала кормить малышку, чувствуя огромное облегчение в набухшей груди и еще большее облегчение оттого, что снова держит на руках свое драгоценное дитя. Она понимала, что всего лишь сменила место заточения, но главное, что ей вернули Брайану.
Малышка сосала и сосала и не могла насытиться, потом наконец, отяжелев, заснула.
Аллора уложила ее в колыбельку. Осторожно постучав в дверь, вошла Мери с подносом в руках. Она принесла еду и вино. Торопливо обняв Аллору, она, не сказав ни слова, сразу же удалилась.
В комнату вошел Брет и закрыл за собой дверь. Аллора затрепетала под его взглядом.
Он пересек комнату и, наполнив вином два кубка, подал один Аллоре. Она не пошевелилась.
— Не бойся, к этому вину не подмешан яд, любовь моя. Я привез его с собой. Если бы я задумал отомстить кому-нибудь, то не стал бы прибегать к такому дьявольскому способу.
Она взяла у него кубок, твердо намеренная держать себя в руках.
— Я и не думаю, что вино отравлено.
Он отпил вина и окинул ее взглядом с головы до ног.
Взгляд его ожег, как огонь. Интересно, что у него на уме?
— Почему ты замолчала? Совсем недавно ты говорила без умолку. Я даже бросил все дела, чтобы послушать твои заявления о благих намерениях. Я правильно понял тебя? Ты хочешь помириться и желаешь мира в этом доме? И ты согласна на все, лишь бы добиться этого мира?
Его тон смутил ее. Да, она сказала, что согласна на все, но ведь он отказался наотрез!
— Чего ты хочешь? — страдальческим тоном спросила она.
— Ты предложила мне все. Именно этого я и хочу. Для начала, например, сними дорожные сапоги. Они меня раздражают. А также тунику и рубашку. Она напоминают мне, что ты хотела сбежать в. мужской одежде.
Она была готова сделать что угодно, лишь бы остаться с ребенком, но не ожидала, что он будет унижать ее.
— Ну?
Стиснув зубы, она стянула через голову тунику и швырнула на пол у его ног. Он не сводил с нее глаз.
— Продолжайте, леди.
Она сняла рубашку, задрожав то ли от его взгляда, то ли от холода.
— Теперь сапоги и рейтузы. Они особенно меня раздражают.
Она сбросила сапоги и, покраснев, спустила с себя рейтузы. Прикрытая лишь прядями золотистых волос, она возмущенно поглядела ему в глаза.
— Миледи, дайте мне эту отвратительную