Неизвестный

точь-в-точь как при родителях. Всё тот же отполированный комод, часы на стене в том же ритме отсчитывают время, тарелки из китайского фарфора развешены по стенам на своих исконных местах, даже держатель для рулона бумаги всё так же стоит себе на столе. Он вошёл в гостиную и в тишине огляделся. Из-за отсутствия дивана их гостиную нельзя было назвать типичной. В каждой нормальной семье дома стоит диван, но только не у них. Ведь на диване сидят и общаются, смотрят вместе телевизор — всё это в их доме было невозможно. Сидя рядом на диване, можно случайно прикоснуться друг к другу — подобный телесный контакт уже сам по себе являлся грехом. Практически все развлечения подпадали под категорию греха. У них не было телевизора, потому что это грех. По радио никогда не играла музыка, потому что это грех. Комиксы, настольные игры, даже смех по воскресеньям — тоже грех. Собственно говоря, риск, что кто-нибудь засмеётся в воскресенье, да и в любой другой день, был очень небольшим. Он не мог припомнить, чтобы хотя бы раз губы отца или матери расплылись в улыбке. В их доме царили тишина и порядок и в почёте были молитвы и наказания.
Ему понадобилось время, чтобы снова начать ездить сюда, но с каждым разом чувство вины и стыда, терзавшее с детства, ощущалось всё меньше. Влияние родителей постепенно теряло силу.
Идея пришла ему в голову несколько месяцев назад. Организовать встречи в этом доме значило полностью предать родителей. Сегодня они собирались здесь в первый раз, и он был полон ожиданий. Он продумал всё до мельчайших деталей. Пошёл в соседнюю комнату, открыл большой шкаф, вынул фигурки одну за другой и, осторожно прижимая к себе, выставил их в ряд на столе в гостиной. Всё произойдёт здесь, именно в этой комнате. Затем он сунул ноги в деревянные башмаки и вышел во двор, направившись к сараю. Там хранилась чаша. Он взял её и осторожно — содержимое было очень ценным — отнёс наверх. Вот и она пригодилась, а в следующий раз всё будет ещё лучше.
Он стоял у окна и смотрел наружу. Лучи вечернего солнца окрасили небо в алый цвет, было так жарко, что они вполне могли бы провести часть церемонии на улице. Их здесь всё равно никто не увидит.
Ход мыслей прервал звук мотора: из-за поворота выехал знакомый ему автомобиль. Как хорошо, что именно он приехал сегодня первым, — они успеют обо всём поговорить. В последнее время между ними всё больше разногласий, а расхождения во взглядах всё очевидней, надо что-то с этим делать. Теперь, когда они уже так далеко зашли, пора прекратить ставить друг другу палки в колёса.
Борьба за власть между ними продолжалась уже долго, теперь следовало положить ей конец. Приближался момент, когда нужно было всё поставить на кон. Он всегда верил в то, что они разделяют одни взгляды, но был вынужден осознать свою ошибку. Он надеялся, что может сломить упорство бывшего единомышленника, так как оно основано на вещах, которые в скором времени вообще утратят значение. Он надеялся, что сможет дать понять: механизм запущен и обратного пути уже нет.

На следующий день небо затянуло облаками, пожалуй, впервые за последние две недели. Кнутас появился на работе спозаранку, как обычно. В четверть восьмого он уже вошёл в здание управления и поприветствовал дежурного. Как у них было заведено, они обменялись парой фраз, прежде чем комиссар поднялся к себе в отдел на третий этаж. По дороге в кабинет он налил себе кофе и сел полистать местные утренние газеты. Не прошло и пяти минут, как Карин, тоже из ранних пташек, заглянула к нему:
— С добрым утром! Принести кофе?
— Нет, спасибо, у меня уже есть.
Якобсон выглядела усталой.
— У тебя всё в порядке? — Кнутас вопросительно посмотрел на неё.
— Да, просто я почти не спала сегодня ночью.
— Размышляла о Мартине Флохтен?
— И о ней тоже, — отрезала Карин и сделала глоток кофе.
Она обладала удивительной способностью чётко обозначить, где проходит граница дозволенного.
— Пришла к каким-нибудь новым выводам? — спросил он.
— Не совсем. История с автомобилем не даёт мне покоя.
— В каком смысле?
— По всей очевидности, она села в машину добровольно, значит, она назначила встречу с этим мужчиной. Следовательно, это кто-то, с кем она познакомилась на Готланде. Но зачем устраивать из отношений такую тайну? Да, у неё есть парень, но он в Роттердаме и вряд ли помешает ей развлечься, если она захочет.
— Куда ты ведёшь?
— Всё дело в мужчине, с которым она встречается. Если у них любовные отношения, то зачем так тщательно их скрывать? Тут возможны две причины: либо он женат, либо имеются ещё какие-то усложняющие дело обстоятельства: например, он её преподаватель.
— Или и то и другое, —