Неизвестный

распоряжаться своей жизнью, не оглядываясь на других, находить компромиссы — не только брать, но и давать взамен. Всего этого ему хватило, пока он рос в семье, где, кроме него, было ещё четверо детей, и они вместе ютились в небольшом таунхаусе на улице Ирисдальсгатан в Висбю. Постоянно приходилось что-то делить: спальню, диван перед телевизором в гостиной, место за столом, а своего личного угла у него никогда не было. Единственное место, где тебя оставляли в покое, — туалет, и то ненадолго.
Гуннар впервые покинул отчий дом, когда уехал учиться в Гётеборг. Там его поселили в общежитии с общей ванной комнатой и кухней — так что личного пространства опять было немного. Закончив учёбу, Гуннар сразу же получил предложение поступить на работу в муниципалитет Готланда и, однажды приехав на остров, так здесь и остался. Ему предоставили квартиру на улице Стенкумлавэг, не в самом центре, но и не на окраине. Две комнаты, кухня и окна, выходящие на улицу. Четвёртый этаж. Он навсегда запомнил ощущение, с которым в первый раз вошёл в квартиру. Она была пустая, светлая после свежего ремонта. Гуннар провёл пальцами по блестящему кафелю в ванной, втянул ноздрями запах краски в кухне и полюбовался бордюром на обоях в гостиной, совсем новым, ещё не поблёкшим. Уединение и порядок привели его в полный восторг.
Через какое-то время он обменял квартиру и вот уже двадцать лет жил в небольшом собственном доме с садом в старом городе, точнее, в Клинтене — этот живописный район располагался на возвышении прямо над собором и считался самым престижным в Висбю. Когда-то тут были кварталы бедняков. Здесь в целях устрашения ставили виселицу, так чтобы повешенного видел весь город. Отсюда открывался удивительный вид на средневековый Висбю с узенькими переулками, бегущими вниз, с руинами церквей и крепостной стеной. А прямо за ней плескалось море, словно ярко-синий задник этих прекрасных декораций.
Гуннар так и не женился, детей он тоже не завёл и теперь, в свои шестьдесят два, понимал, что уже поздно. В его жизни были женщины, но ни с одной так и не получилось съехаться. Его не раз пытались склонить к этому шагу, но каждый раз в последнюю секунду он менял решение. Да, некоторые из них вызывали у него определённые чувства, и он бывал влюблён, но пожертвовать одиночеством так и не смог.
В последнее время у Гуннара были отношения с одной женщиной из деревеньки Стонга. Её звали Верит, и она работала учительницей. Школа и хутор, где ей приходилось хозяйничать, отнимали у неё всё время. Она ни за что не бросила бы всё это, чтобы переехать к нему в город, и такое положение дел его очень устраивало. У каждого была своя жизнь, а встречались они по выходным. Как раз то, что ему нужно.
Нынче вечером Гуннар возвращался домой из Слите, где принимал участие в турнире по гольфу. Этот вид спорта наравне с политикой был одним из самых больших интересов в его жизни. Сколько он себя помнил, Гуннар всегда поддерживал социал-демократов, ведь он вырос в семье простых рабочих. Он был членом городского совета и заседал в нескольких комитетах и правлениях. Отпуск приходился на лето, и Гуннар проводил его путешествуя. Всего через пару дней у него была намечена поездка в Марракеш. Впервые он оказался в Марокко ещё подростком и, влюбившись в эту страну, регулярно возвращался туда снова и снова. Гуннар всегда ездил один, видя в этом главную прелесть путешествия. Так он мог завязать новые знакомства на совсем ином уровне, чем если бы у него была своя компания. Верит не возражала, у неё хватало хлопот и без него: хутор, скот, дети и внуки отнимали всё свободное время.
Гуннару, с трудом пытавшемуся протиснуться между низенькими домиками, наконец удалось свернуть на улицу Норра Мюргатан, которая располагалась ближе всего к городской стене в её северо-восточной части. У него была личная парковка рядом с домом. Гуннару не терпелось поскорей принять душ и усесться в саду с вечерним выпуском газеты и стаканчиком виски. Вечер выдался тёплый, стоял полный штиль. Вылезая из машины, Гуннар бросил взгляд на часы: начало десятого, а на улице светло, будто днём. Что и говорить, в хорошую погоду нет ничего лучше шведского лета.
Он открыл багажник и вытащил тяжёлую сумку с принадлежностями для гольфа. Достав ключ, Гуннар отпер калитку в двухметровом заборе, защищавшем участок перед домом от любопытных глаз. Под садом подразумевалось несколько розовых кустов и квадратной формы газон, на котором была расставлена садовая мебель и оборудована площадка для гриля. На участке имелся ещё крохотный сарайчик, где Гуннар хранил садовый инструмент.
Пространство перед домом было личным оазисом Гуннара, райским зелёным островком прямо посредине города. Он даже соорудил небольшой пруд с фонтаном. Мелодичное