Неизвестный

публике. Очередное святотатство.
Он присел на скамью у стены, чтобы в последний раз прокрутить в голове свой план. Других посетителей в музее так и не появилось.
Вдоль стен тянулись витрины с серебряными монетами — арабскими, германскими, ирландскими, богемскими, венгерскими, итальянскими и шведскими.
Но сейчас его интересовали не монеты — он годами выкрадывал их более лёгким способом, ведь если забрать их из витрины музея, пропажу вскоре обнаружат.
В этот раз он нацелился на предмет, представляющий большую ценность, поэтому понадобилось всё тщательно спланировать. Риск был велик, но и вознаграждение соответствующее, так что устоять он не смог.
Угрызения совести его никогда не мучили. Раз уж всем этим древностям и так предстояло покинуть остров, так почему бы ему не продать их и немного не подзаработать? Так он хотя бы будет знать, в чьих руках они оказались, да и деньги шли на цели, которые его суровые предки-викинги наверняка бы одобрили. Круг замыкался на нём — вот как он предпочитал думать об этом. В глубине души он считал, что ценности принадлежат ему одному, по крайней мере в гораздо большей степени, чем чиновникам, по воле которых их вывозят с острова. Часть предметов он оставлял себе — у него были свои любимчики.
В стеклянной витрине посредине зала лежал сверкающий чистейшим золотом браслет. Это был самый крупный цельный предмет из золота из когда-либо обнаруженных на Готланде, его нашли в приходе Сундре. Браслет был из золота двадцати четырёх карат, археологи датировали его XI веком. Находки, подобные этой, случались крайне редко, и вот теперь лишь стекло отделяло его от сокровища.
Он поднялся со скамьи, подошёл к лестнице и, заглянув в вестибюль, убедился, что кассирша всё так же погружена в чтение. Бросил взгляд на наручные часы: полдень. Вот-вот все уйдут на обед, из персонала останется только девушка за стеклом. Как раз этого момента он и дожидался. Шансов, что кто-нибудь его увидит, мало, да и впоследствии его вряд ли опознают, учитывая, как он сейчас одет. Он максимально сконцентрировался, надел тонкие перчатки и быстро прошёлся по залам второго этажа — ни души.
Внизу раздавались голоса, это сотрудники музея торопились на обед. Вот за ними захлопнулась дверь. Теперь в здании их только двое — он и девушка за кассой.
В музее не было камер наблюдения, но несколько лет назад выставочные витрины оборудовали сигнализацией. Правда, он давно выяснил, как её отключить, так что эта проблема была решена.
Всё время прислушиваясь к звукам из вестибюля (быть застуканным на месте преступления он вовсе не хотел), он вынул из кармана крошечную отвёртку и развинтил болтики, державшие стеклянную крышку витрины. Затем оставалось лишь приподнять её, аккуратно поставить на пол и забрать браслет. Вернув крышку на место, он неспешно спустился по лестнице. Кассирша всё так же сидела, уткнувшись носом в книгу. Казалось, она дремала. Он вышел из музея никем не замеченным.

Известие о краже из Фурнсалена вынудило Юхана оставить Эмму с дочкой на Форё и как можно быстрей вернуться в город, чтобы успеть сделать репортаж к воскресному выпуску «Региональных новостей».
Утром в понедельник редактор связался с ним и объяснил, что хочет от него ещё один сюжет. Продолжение истории должно содержать такие компоненты, как шок и замешательство, причём под следующим углом: «Как мы это допустили?» «Весь сюжет уже выстроен в его редакторской голове», — с сарказмом подумал Юхан, хотя в душе был согласен с тем, что проследить новостную историю логично. Самого репортёра больше всего озадачил тот факт, что грабителю удалось отключить сигнализацию. Неужели действовал кто-то из своих? А если так, то насколько часто подобное случалось раньше? Он запросил в архиве прессы вырезки о случаях краж древностей с Готланда. Результат пришёл по факсу: в заметках в основном говорилось о том, как на остров из других стран приезжали охотники за ценностями и, вооружившись металлоискателем, расхищали серебряные сокровищницы.
В номере газеты «Готланде тиднингар» шестимесячной давности внимание Юхана привлекла заметка под названием «Предполагаемая кража из хранилища Краеведческого музея Готланда». Никто из тех, кого репортёр проинтервьюировал вчера в связи с пропажей, не упомянул о том, что такое случалось и раньше. Речь в газете шла, в общем-то, не о музее, а о хранилище, которое располагалось в другом конце города, поэтому неудивительно, что все промолчали. Но и лишний раз ворошить неприглядные факты сотрудники явно не хотели.
В заметке рассказывалось о том, что сотрудники музея недосчитались нескольких монет, — вместе с другими, не