Неизвестный

не раз выручало Витберга на работе, поскольку во многих расследованиях им удалось продвинуться дальше именно благодаря его шарму. Томас быстро поднялся по карьерной лестнице, начав в качестве патрульного, поработав в отделе по борьбе с насилием и довольно скоро добравшись до инспектора уголовного розыска. В последние годы Витберг стал постоянным членом следственной группы комиссара Кнутаса. Судя по напряжённому взгляду голубых глаз Томаса, произошло что-то из ряда вон выходящее.
— Только послушай, — выпалил Витберг и плюхнулся на стул для посетителей.
В руках у него Кнутас успел заметить листок бумаги, весь исписанный неразборчивым почерком Томаса.
— Сегодня утром в Петесвикене две маленькие девочки обнаружили труп пони. Животное обезглавлено.
— Вот чёрт!
— Около девяти они проезжали мимо пастбища по дороге на пляж и обнаружили, что одной из лошадей нет, стали искать и нашли её обезглавленной.
— Может, они всё выдумали?
— Нет, только что звонили взрослые, дедушка девочек и хозяин пастбища были там и видели труп.
— А что за лошадь и кто владелец?
— Самый обычный пони, а владелец — Йорген Ларсон, хозяин хутора. У них всего четыре лошади, они держат их, чтобы кататься. Другие пони, кстати, паслись на лугу.
— И с ними всё в порядке?
— Целы и невредимы.
Кнутас покачал головой:
— Всё это очень странно.
— Ах да, ещё одна вещь, — вспомнил Витберг.
— Что?
— Голова не просто отрезана, она пропала. Хозяин всё обыскал, но голова исчезла. По крайней мере, нигде поблизости её нет.
— То есть ты хочешь сказать, что преступник забрал её с собой?
— Вполне возможно.
— Ты сам разговаривал с хозяином?
— Нет, информацию передал дежурный.
— Осталось надеяться, что владелец хутора не перевернул загон вверх дном, уничтожив все следы, — пробормотал Кнутас и потянулся за пиджаком. — Поедем посмотрим.
Спустя пару минут Кнутас, Витберг и криминалист Эрик Сульман уже сидели в полицейской машине, направляясь к югу от Висбю. Среди своих подчинённых комиссар ценил Сульмана почти так же высоко, как Карин. Этих двоих объединяла любовь к футболу и вспыльчивый характер, но у Эрика, в отличие от Карин, была семья и двое маленьких детей.
— Да уж, — выдохнул Сульман и убрал со лба прядь рыжих вьющихся волос. — Интересно, это дело рук ненормального или тут другое замешано?
Кнутас пробормотал что-то под нос.
— Помните того рысака на ипподроме «Скрубс», который сбежал прямо во время забега? — Витберг, сидевший на заднем сиденье, наклонился вперёд к коллегам. — Наездника вытряхнуло из коляски, и конь умчался. Мы тогда, кажется, около недели разыскивали беглеца.
— Да, вроде того, и нашли беднягу в лесу у Фолингбу, — вставил Кнутас. — Коляска застряла между деревьями, и рысак подох от жажды.
— Чёрт побери, зрелище было ужасное! — передёрнул плечами Сульман.
В наступившей тишине они продолжали путь, минуя Клинтехамн и Фрёйель, а затем и деревушку Спроге с её красивой белой церковью. Потом они свернули с шоссе на просёлочную дорогу, которая длинным прямым отрезком вела к морю, окружённая с обеих сторон низкими, склонившимися к земле елями и соснами. Спустя несколько минут полицейские уже приехали в Петесвикен. Вдоль моря цепочкой вытянулись хутора, на лугах пасся скот — зрелище мирное и не предвещающее ничего дурного.
Перед домом Йоргена Ларсона на покрытом гравием дворе стоял старенький грузовик, а рядом с ним «опель» поновее. На лужайке громоздились клетки для кроликов. Навстречу выбежала, радостно виляя хвостом, гончая. Как только машина завернула во двор, на крыльцо вышел мужчина в рабочем комбинезоне и бейсболке, которую он снял на старомодный манер, приветствуя полицейских.
— Здравствуйте, Йорген Ларсон — это я. Пойдёмте сразу, глянем на него. В голове не укладывается, просто с ума можно сойти, и дочка сама не своя от огорчения. Это ведь её пони, а вы знаете, как девчонки в таком возрасте привязаны к своим лошадям. Бедняжка обожала Понтуса, теперь вот рыдает, и нам её никак не унять. В толк не возьму, кто мог такое сотворить, да и зачем. Просто непостижимо!
Хозяин хутора выпалил всё на одном дыхании и, прежде чем кто-либо из полицейских смог ответить, уже направился к загону.
— Жена и детишки — все так расстроились, ужас! В себя прийти не могут.
— Ещё бы не расстроились, — отозвался Кнутас.
— А Понтус, скажу я вам, был особенный, — продолжал Йорген Ларсон. — Ребятня могла кататься на нём когда угодно, он им всё позволял, да. Добрее лошадки и не сыщешь, уж до чего был терпеливый, они его и за гриву трепали — это когда ещё сами маленькие были, — за хвост дёргали, а он ведь всё сносил.