Неизвестный

и теперь следственная группа разрослась до тридцати человек.
В половине десятого, после того как прошли все утренние выпуски новостей, позвонили редакторы из Стокгольма и похвалили репортёров за работу. Но вместе с тем на них свалились новые задания. От них требовали сюжетов к полуденному и дневным выпускам и репортаж подлиннее для вечернего эфира. Сюжеты собирались показывать как в «Новостях дня», так и в «Раппортс», поэтому они должны были как можно больше отличаться друг от друга.
Вернувшийся из отпуска Макс Гренфорс больше всего беспокоился, конечно, о выпуске «Региональных новостей». Сложилась обычная в таких ситуациях дилемма: для каждого редактора важней всего его собственная передача: они беспрестанно названивали в редакцию, а журналистам, освещавшим события на месте, приходилось буквально разрываться. Они договорились, что Роберт со стокгольмским оператором будут отвечать за выпуски национальных новостей, а Юхан и Пия сосредоточатся на региональных. По ходу они смогут обмениваться собранным материалом и отснятыми интервью. Режиссёр видеомонтажа, в свою очередь, должен был обрабатывать всё, что сваливалось ему на стол, в течение дня.
После обеда у Юхана зазвонил мобильник. В трубке послышался голос Никласа Аппельквиста, друга-археолога, учившегося в университете Висбю:
— Ты в курсе, что ходит слух, будто Мартина Флохтен была любовницей Стаффана Мельгрена?
— Да неужели?
— Учитывая, сколько людей об этом говорит, откровенной выдумкой это быть не может.
— Ты знаешь кого-то, кто мог бы подтвердить факты?
— Надо подумать, я поспрашиваю. Мельгрен, очевидно, был настоящим Казановой. Рассказывают, что он заводил шашни со студентками, да не с одной.
— Вот как? Но ты же понимаешь, я не могу пустить непроверенную информацию в эфир. Мне необходимо два независимых источника, которые могли бы всё подтвердить. Иначе нельзя.
— Понял, попробую устроить.
Когда Сюзанна Мельгрен вошла в кабинет Кнутаса, она показалась комиссару измождённой. Присев на стул, она благочестиво сложила руки на коленях. Взгляд устремлён в пол, будто собиралась молиться.
— Приношу вам мои соболезнования, — начал беседу Кнутас.
В ответ она тихо качнула головой.
— Когда вы в последний раз видели вашего мужа?
— В воскресенье вечером, когда я решила увезти детей к своим родителям.
— Зачем?
— Из-за этой жуткой истории с лошадиной головой. Мне не хотелось подвергать нашу жизнь опасности.
— Почему вы решили, что оставаться дома рискованно?
— Было ощущение, что нам кто-то угрожает. Читаешь ведь всякое, да и по телевизору показывают, я про голову на шесте, ну, вы понимаете…
— Какие причины у кого-то угрожать вам?
— Не представляю, — ответила она, покачав головой.
— А вашему мужу?
— Я не знаю, зачем кому-то понадобилось так с ним поступать, — сказала она, встретившись взглядом с комиссаром. — Насколько мне известно, врагов у него не было.
— Как он вёл себя в тот вечер? Что между вами произошло?
— Я уже говорила, он воспринял всё хладнокровно, остался равнодушным. Заявил, что мне не о чем беспокоиться, ну, в смысле, про лошадь.
— Вы спрашивали у него, почему он не встревожен?
— Пыталась, но вопросы только раздражали его. Сказал, не надо воспринимать всерьёз и следует сделать вид, будто ничего и не было. Я уверена, он скрыл от меня правду. В конце концов я разозлилась, потому что испугалась за детей, но он отмёл мои доводы и утверждал, что это касается только его. Выдал себя, получается. Он наверняка знал, к чему всё это.
— То есть вы считаете, он знал, от кого поступила угроза?
— Мне кажется, он сразу понял, кто это сделал, но не воспринял как угрозу. Как бы то ни было, я в итоге собрала вещи и увезла детей к бабушке с дедушкой. И вот смотрите, чем всё закончилось, — теперь он мёртв. А мы ещё и поругались напоследок. Если бы я не уехала, может, он был бы жив сейчас! — Сюзанна разрыдалась.
Кнутас поднялся с места и принялся неуклюже утешать её. Предложив ей стакан воды и салфеток, он подождал, пока она немного успокоится.
— Во сколько вы уехали к родителям в воскресенье? — осторожно продолжил он.
— После того, как вы к нам заезжали. Стаффан вернулся домой около семи, мы ещё были дома. А уехали, наверное, около восьми, — ответила она и громко высморкалась.
— Чем занялись по приезде в Югарн?
— Устроились в гостевом домике у родителей, посмотрели телевизор и легли спать.
— А в понедельник?
— Мы с мамой и детьми провели весь день на пляже. Погода была чудесная.
— А вечером?
— Делали барбекю, сидели во дворе, пили вино. После ужина дети остались с бабушкой и