Неизвестный

— Ты кто?
— Меня зовут Юхан Берг, я журналист.
— Откуда?
— Телерепортёр, Шведское телевидение, «Региональные новости».
— Так ты, получается, выследил меня?
Он медленно приближался. Юхан, загнанно озираясь, отступил на шаг. Чёрт, где же Кнутас?! И Пия?
Рондаль кружил вокруг него, словно хищник, который готовится напасть на свою жертву.
Юхан не знал, куда податься. Путь к двери отрезан, а другого выхода он не приметил. Снаружи — тишина. Неожиданно для себя он очутился в ситуации, которой совершенно не владел. Он вовсе не предполагал, что опасность настигнет и его. Подумав о дочери, он проклинал свою неосторожность. Как он мог позволить себе угодить в такое положение, не просчитав последствий? Речь ведь шла о тройном убийстве. Перед глазами возник образ Эммы.
Взгляд журналиста метался от белых стен с облезшей штукатуркой к старому стойлу для коров, где они когда-то стояли, привязанные в ряд, не имея возможности улизнуть, загнанные в ловушку, прямо как он сейчас. Он заметил, что глаза Рондаля потемнели: тот осознал, что казавшийся ему безобидным человек на самом деле представляет опасность для жизни. Юхан оказался лицом к лицу с убийцей, совсем один.
Окна зияли чёрными дырами, темнота пробралась с улицы внутрь, зажав его в тиски, лишив возможности думать. Вдруг он заметил, как в руке Рондаля блеснуло лезвие ножа. Сначала он решил, ему лишь кажется, но вот оно снова сверкнуло. От ужаса сдавило горло. Юхан застыл. Мысли в голове метались, вместо того чтобы дать подсказку. Он не знал, сколько времени простоял замерев, прежде чем очнулся, и, выйдя из оцепенения, бросился к двери, предприняв отчаянную попытку бежать. В ту же секунду Рондаль налетел на него, и Юхан ощутил жгучую боль в животе.
Он тяжело осел на пол.
Карин с Кильгордом подбежали к дому и обнаружили Кнутаса, который жался к стене.
— Что здесь происходит? — шёпотом спросила Карин, с любопытством заглядывая в окно.
— Они совершают какой-то ритуал. Там внутри Эскиль Рондаль и Арон Бьярке, причём Бьярке у них за главного, сами видите. Не знаю, что всё это значит, но, кажется, они пьют кровь.
— Ты не шутишь?
Кильгорд — мужчина внушительных размеров — присел и постарался стать как можно незаметней.
Кнутас начинал всерьёз волноваться. Подкрепление ещё не подоспело, а Юхан с Пией куда-то пропали.
— Кто такой Рондаль? — поинтересовалась Карин.
Пригнувшись, Кнутас заглянул в окно и поискал глазами Рондаля среди остальных, но его не было видно. Вероятно, он вышел из комнаты, пока Кнутас отвлёкся.
— Юхан с Пией тоже куда-то подевались, — сообщил Кнутас и добавил: — Причём уже давно.
Пия лежала в жутко неудобной позе. В торце дома она обнаружила лестницу, приставленную к стене, забралась по ней на чердак, где нашла подходящее отверстие, через которое можно было снимать всё происходящее в гостиной.
Здесь ей никто бы не помешал, так что она могла лежать и снимать на камеру ровно до того момента, пока кому-нибудь из участников церемонии не вздумалось бы поднять голову и посмотреть на потолок.
Она и вообразить не могла, что представшее её глазам зрелище может происходить наяву!
Участники ритуала держали в руках фигурки и окунали их в чашу, содержимое которой больше всего напоминало кровь. Пия попыталась приблизить изображение, чтобы разглядеть эти статуэтки. Одна из женщин поцеловала свою фигурку, а затем, к ужасу Пии, начала тщательно слизывать с неё кровь.
Девушка узнала Арона Бьярке, он вёл себя совсем не так, как обычно. Воздев руки к потолку, он выкрикивал непонятные заклинания, лицо при этом было перекошено, а взгляд застыл в одной точке.
Пия просто оставила камеру включённой и наблюдала за происходящим, надеясь, что картинка получится достаточно резкой.
Вдруг дверь в комнату открылась и вошёл мужчина, ненадолго покидавший дом. Вид у него был взволнованный. Пия узнала его: это тот торговец краденым с плёнки, Эскиль Рондаль. Она обратила внимание на то, что и руки, и одежда мужчины в крови, но не могла припомнить, была ли на нём кровь до того, как он вышел. Он мог запачкаться, когда передавал ходившую по кругу чашу.
Мужчина подошёл к Арону и что-то прошептал на ухо, отчего Бьярке моментально изменился в лице. Он повернулся к Эскилю вполоборота, и они стали переговариваться о чём-то, но слов было не разобрать. Пия тихо выругалась; теперь они оба стояли спиной к камере.
Затем она увидела, как Арон сказал что-то мужчине с бубном, и ритмичные удары стихли. Участники церемонии один за другим замечали, что наступила тишина, и все постепенно остановились, растерянно озираясь. Бьярке поднял руку и обратился к присутствующим. Пия расслышала: