Задумалась я как-то на тему книг и их сходства с различными блюдами. К примеру, есть книги «острые» и пикантные, есть слащавые и откровенно приторные, есть простые, но качественные серии, подходящие на каждый день, а есть такие книги, которые читаются только под особое настроение.
Авторы: Лисина Александра
ценой источник! Тот самый, разрушение которого делало бессмысленным все наши приготовления! И которого зависела жизнь магистра!
Я испуганно замер, когда увидел, как медленно, будто во сне, разлетается вдребезги все то, что составляло смысл моей жизни. Как щедро выплескивается из пробитой сферы копившаяся десятилетиями сила. Как бессмысленно она разливается вокруг, неумолимо утекая в никуда. И как страшно меняется лицо мастера Твишопа, до которого тоже начало доходить, что в скором времени он безвозвратно умрет.
— Будьте вы прокляты со своими экспериментами! — злорадно взвыл Нев, когда под неподвижным взглядом магистра его тело охватил бешеный огонь. — НАВСЕГДА! Без силы! Без знаний! Без памяти! Пусть у вас никогда не полу…
Я вздрогнул, заслышав слова ритуального проклятия, и машинально взмахнул левой рукой, затыкая безумцу рот. Затем медленно повернулся к смертельно бледному учителю, который без сил опускался на ложе. Встретил его обреченный взгляд, в котором неожиданно появилось какое-то странное смирение. Понял, что жить ему осталось всего несколько коротких вздохов, и со злостью сжал зубы. После чего решительно стиснул кулаки. Отогнал от себя ненужные мысли. Хладнокровно подсчитал, сколько у меня осталось времени и, наложив кратковременный стазис на собственную рану, быстро шагнул в сторону.
Погасить извивающегося от боли ученика не потребовало много сил. Гораздо сложнее оказалось поднять его обмякшее, обгоревшее до неузнаваемости, но еще живое тело в воздух и аккуратно опустить на место разбитой сферы. Затем — подключить к нему оборванные кинжалом нити заклятия. Заново подготовить их к работе. Воссоздать структуру управляющего заклинания, принести новые инструменты и, вспомнив тонкости жертвоприношений, шагнуть к распятому телу.
Что ж… он сам выбрал свою смерть. Предательство не прощается нигде и никогда. А я, хоть и считал его когда-то своим, сейчас был не способен ощущать даже смутный намек на жалость. В конце концов, теперь это — лишь подопытный материал. Не хуже и не лучше обычного, впрочем, нет. Он все-таки лучше, чем те бедолаги, которые добровольно, надеясь на избавление, ложились на мой алтарь: все-таки некромант в обряде — это знатная добыча… а его происхождение меня уже не волновало.
Первый надрез на обгоревшей коже я сделал сам, умело отделяя еще живую плоть от костей. Не обращая внимания на слабый рывок под ритуальным кинжалом и сдавленное мычание над головой, аккуратно разметил места для секции. Нанес все необходимые руны. В полном молчании обработал сперва одну руку бешено бьющегося ученика, затем вторую. Перешел на грудь, живот и, наконец, ноги, испытывая даже нечто вроде приятного удивления от того, что крови из спекшейся от жара кожи вытекало совсем немного. После чего закончил с предварительной подготовкой. Не глядя на уже хрипло воющего предателя, зачаровал нужные мне инструменты, позволив им продолжить мой кровавый труд. И, на мгновение холодно взглянув в выпученные, полные ужаса глаза, в которых с удовлетворением прочел понимание, равнодушно отвернулся.
— Я нашел для вас новый источник, учитель, — безжизненно бросил я, осторожно коснувшись ладони магистра. Больше не чувствуя в ней биения жизни… не слыша его дыхания и не видя больше света в бессмысленно глядящих в потолок глазах. — Как вы уже знаете, долгое умирание — прекрасный способ наполнить емкость почти любой величины качественной энергией смерти. Я знаю, вы этого не слышите, но тут уже ничего не поделаешь — посмертное проклятие некроманта нам придется нести вместе. Тем не менее, я попытаюсь разделить его поровну: отдам вам свою силу, потому что без этого вам не выжить, а взамен заберу память о прошлом; себе же возьму то, что осталось — вечную немощь… однако я выполню свою клятву — вы будете жить. Хотя бы потому, что для меня всегда было делом чести — отдавать такие долги.
Кинув взгляд на умершего магистра, пожертвовавшего ради меня остатками своих жизненных сил, я так же резко отвернулся и приблизился ко второму ложу: образец был полностью готов к процедуре слияния. Осталось только запустить процесс, завязать его на диковато хрипящем ученике и сделать так, чтобы с моей смертью он не остановился. Ведь времени почти не осталось — временный стазис подошел к концу. Еще пара минут, и мои силы тоже закончатся… жаль, конечно, что я уже не увижу результатов. Но хотелось бы надеяться, что все удалось. Ведь если это так, значит, я прожил свою жизнь не зря.
И умер, как мне кажется, вполне достойно.
Приподняв когтистую пятерню подопытного образца, чтобы соединить ее с исхудавшей кистью учителя, я активировал заклинание-ключ и слегка удивился тому, что пальцы в моих руках ощутимо
