Задумалась я как-то на тему книг и их сходства с различными блюдами. К примеру, есть книги «острые» и пикантные, есть слащавые и откровенно приторные, есть простые, но качественные серии, подходящие на каждый день, а есть такие книги, которые читаются только под особое настроение.
Авторы: Лисина Александра
не планировал заниматься перевозкой моих вещей на новое место жительства. Он, если говорить начистоту, вообще не думал о возвращении баронства его законному наследнику. Но у меня было достаточно времени, чтобы сформулировать достойные аргументы в пользу этого бескорыстного деяния. И достаточно упрямства, чтобы в ожидании разговора вырезать на своем предплечье безоговорочное подтверждение своих прав — Печать мага-некроманта, в точности соответствующую той, что красовалась на магическом контракте графа и наглядно подтверждала, что именно я являюсь непрямым наследником погибшего «мэтра Гираша».
Вообще-то, передача личной Печати — старый обычай, родившийся еще в те времена, когда у магов было почетно передавать свои силы и знания не родным детям, а ученикам. Потом, правда, от него отказались, потому что его эффективность оказалась откровенно невысокой. И в последние лет сто — сто пятьдесят этот ритуал использовался лишь теми, у кого не было своих детей, но кто желал чисто символически облагодетельствовать, скажем, любимого ученика или ученицу. Потому что тот, кому доставалась Печать мага… а фактически — магически наведенная татуировка… получал право на владение всем имуществом умершего мага. Включая дом, слуг, скот, деревни, замки, если таковые имелись, имя… и безнаказанно посягнуть на это право не мог никто. Даже король. Так что, вырезая на коже свою же личную Печать, я абсолютно ничем не рисковал. И мог спокойно требовать от графа исполнения ВСЕХ условий нашего магического контракта. Что, собственно, я и сделал, едва примчавшиеся в замок воины вытащили меня из-под завала и представили пред светлые очи его сиятельства.
Тот, надо сказать, безмерно удивился, увидев мое тощее предплечье со следами свежих надрезов. Надолго задумался, пока меня терпеливо допрашивал мастер Лиурой и выяснял, что же на самом деле случилось с прежним бароном. Остался, кажется, недоволен моей версией произошедшего, которая изобиловала громадными белыми пятнами, потому что сочинять ее пришлось на ходу. Но в итоге все-таки смирился с неизбежным (как же — бедный ребенок в шоке… несчастная жертва произвола собственного отца и единственный уцелевший свидетель, который никак не мог знать, какая Печать была у погибшего некроманта!..) и велел своим людям прочесать уже прочесанный неизвестными (укравшими, между прочим, мою сумку!) гадами замок и его окрестности. Нашел там, разумеется, только горы трупов и кучи воняющей нежити. Увидел учиненные мною разрушения, из-за которых родовое гнездо Невзунов едва не развалилось по камешку. Получил массу «приятных» впечатлений, копаясь в стремительно загнивающих останках голема. После чего, наконец, проникся всей серьезностью ситуации и вроде бы даже поверил в то, что перед смертью «благородный мэтр Гираш» был до того любезен, что не только спас жизнь чужому бастарду, но и одарил его личной Печатью. Со всеми вытекающими последствиями.
Когда же многоуважаемый мастер, скрипнув зубами, просветил графа относительно ВСЕХ свойств моего нового «украшения» и гневно заметил, что «мерзкий некромант и после смерти не упустил возможности им подгадить», его сиятельство, кажется, поверил еще больше. А когда я, шатаясь от слабости, потребовал обещанную «мэтру» услугу и, едва не сблевав на чистые сапоги «светлого», хрипло выпалил, что «мэтр» не только завещал все свое имущество мне, но и просил графа оказать всевозможное содействие в дальнейшем… клянусь, обалдевший от моей наглости граф едва не осквернил грязной руганью свою безупречную репутацию! А мастер Лиурой вообще был вынужден отойти в сторонку, чтобы не травмировать мой детский разум сложными словесными конструкциями, коих я не должен был слышать в принципе.
После этого они какое-то время отчаянно спорили друг с другом, ища выход из законодательного тупика, в который я их умышленно загнал. Я, конечно, в это время добросовестно изображал обморок, краем уха прислушиваясь к яростным препирательствам. Заодно обнаружил, что ушлый маг был бы не прочь запустить руку в хранящиеся в моем старом доме артефакты. После чего едва сам не обогатил его кругозор в том, что касается грязной площадной ругани, но удержался от соблазна, ограничившись лишь неприличным жестом, который искусно замаскировал под судорожное подергивание пальцев. А затем меня все-таки сморило — видно, эксперименты барона слишком сильно повлияли на мое новое тело. Поэтому события нескольких последующих дней прошли мимо моего сознания, и я, к собственному сожалению, ненадолго утратил над ними контроль.
Человеческое тело, как ни печально, оказалось хрупким, слабым и быстро утомляющимся. Поэтому на протяжении целой седмицы я упорно с ним воевал,
