Задумалась я как-то на тему книг и их сходства с различными блюдами. К примеру, есть книги «острые» и пикантные, есть слащавые и откровенно приторные, есть простые, но качественные серии, подходящие на каждый день, а есть такие книги, которые читаются только под особое настроение.
Авторы: Лисина Александра
— Надеюсь, — зловеще улыбнулся я. — Вечером отчитаешься. Заодно проследишь за горгульями и выяснишь, в какое время они теперь просыпаются.
Зеркало снова дрогнуло, а потом застыло, напоследок показав мое собственное отражение — худощавого, мрачноватого вида подростка в элегантном черном камзоле и недобрыми огоньками в таких же черных глазах, — а потом мгновенно погасло. Обычное, казалось бы, зеркало…
Я удовлетворенно кивнул и, поправив воротник, быстро вышел.
* * *
Во время завтрака меня никто не тревожил, так что перекусить удалось почти спокойно. Но ближе к концу трапезы шум снаружи стал настолько ощутимым, что начал просачиваться даже в столовую. Несмотря на замковые стены, закрытые окна и толстые деревянные двери, которые предыдущая артель (надеюсь, граф обрадовал их известием, что больше сюда наведываться не нужно?) все-таки успела установить. А спустя несколько минут после того, как я отложил столовый прибор, в коридоре раздались гулкие, быстро приближающиеся шаги.
Заслышав их, Лишия, не дожидаясь моего знака, торопливо вышла, тихонько прикрыв за собой тяжелые створки. И почти сразу с той стороны донесся откровенно раздраженный мужской голос, настойчиво требующий встречи с хозяином замка.
Неторопливо закончив завтракать, я отставил десерт в сторону и аккуратно промокнул губы салфеткой. Краем уха прислушиваясь к невнятному разговору, в котором слышался исключительно голос гостя, так же неторопливо отложил ее в сторону. Затем уделил внимание открытой бутылке вина из своих старых запасов. Какое-то время наслаждался редким букетом, но потом подумал, что день будет жарким, и решил повременить. Наконец, когда за дверью стали угрожающе громко требовать встречи с моей милостью, я степенно поднялся из-за стола. Так же медленно подошел к выходу и, внезапным рывком распахнув дверь, тяжелым немигающим взглядом уставился на нарушителя спокойствия.
Господин Бодирэ при виде меня опешил и даже отступил на шаг, недоверчиво вглядываясь в мое спокойное лицо. Но быстро опомнился и тут же пошел в атаку:
— Молодой человек, это возмутительно! Сколько можно ждать?! Мои люди уже полдня толкутся во дворе, а их до сих пор никто не соизволил расселить!
Я раздвинул губы в недоброй улыбке.
— Вы забыли мое имя, сударь?
— Что? — не понял толстяк.
— Я спрашиваю: вы уже успели забыть мое имя, ГОСПОДИН Бодирэ? — ледяным тоном осведомился я, буравя глазами его раскрасневшееся от недавней вспышки гнева лицо. — Или вам незнаком кодекс, предписывающий правила поведения, обязательные в присутствии ЛЮБОГО представителя дворянского рода?
— Э-э… а-а… — запнулся управляющий и поспешил отвесить короткий, сугубо формальный, но все же поклон, который скрыл его недовольное лицо. — Прошу меня простить, ваша милость. Просто с самого утра столько дел навалилось… такая суета вокруг, а эти упрямые болваны никак не желают угомониться… конечно, это мои люди, поэтому вам, наверное, оно неинтересно…
— Вы неправы, господин Бодирэ, — так же холодно обронил я, словно не заметив, как его лицо раздраженно дернулось. — Теперь это — МОИ люди. Работа которых оплачивается из средств, выделенных королем на МОЕ имя и для МОИХ нужд.
Управляющий выпрямился и уставился на меня с недоверием. А я сделал совсем каменное лицо.
К сожалению, мой возраст — это и большой плюс, и одновременно грандиозный минус. Потому что, пока я выгляжу столь молодо, любой пройдоха будет стараться подмять под себя. Мальчишка… бастард, о котором наверняка уже судачили все окрестные сплетники… да еще и получивший в свои руки целое состояние: земли, замок, бешеные деньги от короля… так заманчиво ошеломить его своим напором и постепенно прибрать к рукам то, что ему якобы не принадлежит…
Я решил сразу обозначить свое положение, дабы потом не расхлебывать неприятные последствия. В том числе и по отношению к господину Бодирэ, который, хоть и являлся уполномоченным короля, формально все же подчинялся мне и, разумеется, графу Экхимосу. Конечно, не все то хорошо, что написано на бумаге, но в данном случае вопрос был принципиальным. И если я не хотел остаться на вторых ролях до своего совершеннолетия, следовало озвучить свою позицию сразу.
Разоблачения я не боялся — в этом мире больше не осталось тех, кто знал предыдущего владельца моего тела и мог бы с уверенностью сказать, что я веду себя не так, как он. Точно так же, как не осталось учителей (думаю, барон вообще не собирался обучать своего отпрыска
