Некромант по вызову. Тетралогия

же, как ему понравилось быть живым… а ведь никто, увидев его сейчас, ни за что бы не догадался, что всего пару месяцев назад это была слабая, никчемная, совершенно дохлая тварь, которую именно мне когда-то и довелось…
От последней мысли я неожиданно замер и едва не позабыл, как дышать.
Ох ты ж… ну конечно!!! Как же я раньше-то не догадался?! Вернее, какого демона я успел позабыть, кем был совсем недавно и как стал таким, как сейчас?! И по какой причине мне пришлось долго время работать под руководством весьма непростого наставника?! А также то, из какого материала я некогда создал своих крайне агрессивных, весьма своенравных и упрямых до отвращения горгулий, которых до сих пор надо регулярно ощипывать, чтобы не забывались?!
Эх, дурная моя голова… ну почему же я раньше об этом не подумал? И какого демона ломаю тут голову на тем, как поступить со своими мертвяками, если решение все это время лежало у меня перед самым носом?!!
Всплеснув руками и мысленно себя обругав, я смел со стола карту и расчеты, которыми занимался весь день, благо я с ними почти закончил, а потом выхватил из стопки бумаги несколько чистых листов и принялся торопливо вспоминать старые формулы из древнего арсенала некромантов.
Это заняло почти полчаса.
Но когда я закончил, то тут же взял новый лист и принялся так же поспешно выводить другой ряд — уже из области «светлой» магии, в которой мастер Твишоп, мир его праху, успел-таки меня здорово поднатаскать. И только благодаря которой я некогда совершил, как раньше считали, невозможное — превратил своих каменных горгулий в самых настоящих, почти что живых сторожей.
Правда, оживали они ненадолго и не полностью, но какая, по сути, разница?
К тому же, после моей смерти процесс трансформации, наконец, полностью завершился, и теперь, по крайней мере по ночам, ни один расчудесный маг не признает в них нежить. Если, разумеется, не попытается их убить и не увидит быстро каменеющие останки. Все остальное время они будут каркать, летать, плеваться, жрать все подряд и даже гадить, как самые обычные птицы. И ни внешне, ни по ауре, ни даже по поведению не будут от них отличаться.
Другое дело, что механизм этого превращения мне пока не до конца понятен. Но если предположить, что в момент моей смерти все резервы старого дара высвободились разом… да если посчитать, что при существовавшей между нами связи эти излишки моментально ушли в тела моих созданий… причем не только горгулий, но и умсаков, и даже свежепреобразованных зомби, которых я успел посадить на «поводок»…
Так, может, в этом все дело, а?!
Может, вот он — источник всех этих странностей?! Моя собственная сила, которая в какой-то миг потеряла хозяина и, будучи привязанной не только к нему… в смысле, ко мне… воплотилась в моих созданиях, в которых я вложил почти что душу?! Тем самым подарив им немного МОЕЙ жизни и сумев закончить то, что сам же когда-то и начал?!
Я судорожно вздохнул, неожиданно вспомнив все то, чему меня учили мои мудрые учителя. И особенно тот раздел в «Пособии для начинающего некроманта», где крупными буквами написано, что…
— «Сила истинного мэтра кроется не в его мускулах и даже не в великом даре, — шепотом процитировал я древнюю мудрость из затертой до дыр книги, которая передавалась в нашем роду из поколения в поколение. — Она заключается, прежде всего, в наших творениях. И чем прочнее и долговечнее этот живой или неживой накопитель , тем сложнее уничтожить его создателя… ибо удачнее источника, чем источник, сотворенный своими руками, для некроманта не существует»…
От внезапно пришедшей мне в голову диковатой догадки я аж пошатнулся. С тихим стоном зажмурился, потому что мгновенно всплывшие в памяти формулы внезапно предстали передо мной в абсолютно новом свете. Затем почувствовал непонятную резь в груди, понял, что слишком долго не дышу, и с тихим свистом выпустил из себя воздух. После чего, наконец, медленно опустился на стул, а потом потянулся за торчащим в чернильнице пером и, лихорадочно переосмысливая свой старый опыт, принялся заново выводить на бумаге давно известные аксиомы.