Некромант по вызову. Тетралогия

и точно. Наконец, четвертое… и, возможно, самое главное — я не люблю, когда мои дела обсуждаются посторонними. Поэтому если узнаю, что где-либо… в вашем ли доме, в доме ли ваших соседей или даже в совершенно другом городе появится информация о моей частной жизни, вам будет лучше сразу покинуть мои земли, не попадаясь мне на глаза. Мои требования понятны?
— Да, господин, — нестройным хором отозвались новоявленные слуги.
Я улыбнулся.
— Превосходно. В таком случае можете приступать.

На дело мы отправились той же ночью. Мы — это я, Резвач, Бескрылый и стая из трех десятков горгулий, которая после наступления полуночи бесшумно снялась с наружной стены и устремилась к заброшенной мельнице, указывая мне дорогу к «темному» алтарю.
Резвач оказался умничкой — прекрасно видя в темноте и чувствуя шлейф моей собственной силы, оставшейся после летунов, он безошибочно ощущал направление и всего за пару часов сумасшедшего галопа доставил меня куда нужно. Правда, подходить к алтарю вплотную я ему запретил и спешился сразу после того, как умсак перемахнул через тихо журчащую речку, на противоположном берегу которой застыла громада заброшенной мельницы. Затем тщательно прислушался к царящей в лесу мертвой тишине, наложил на себя заклинание ночного видения , внимательно огляделся, убедившись, что внутри мельницы не притаилась никакая тварь, и лишь после этого кивнул терпеливо дожидающемуся приказа Бескрылому.
Лес оказался старым, давно не хоженым и неопрятным. Мрачные, угрюмо топорщащиеся сучьями высохшие деревья, густой слой перепрелых листьев под ногами, угрожающе поскрипывающие ветки, пожелтевший от недавней засухи мох… травы тут почти не было — вместо нее островками чернела такая же сухая, больше похожая на пыль земля. Кусты выглядели так, словно под ними каждый день резвились стаи землероек, а жестоко поломанные и начисто лишенные листвы прутья жадно обгладали голодные зайцы.
Одним словом, неприятное место. Да и пахло тут НАШЕЙ силой, «темной», поэтому-то и лес засыхал на корню, и зверье давно не водилось, и атмосфера царила такая, что простой человек сдох бы от тоски, не дойдя до алтаря.
Почувствовав, как нагрелась Печать под рубахой, я хмыкнул и, отодвинув в сторону спускающиеся до земли ветви какого-то дерева, решительно зашагал вперед. Некроманту тут бояться нечего, а некроманту, увешавшемуся с ног до головы защитными артефактами, и подавно. Я же не дурак соваться сюда без подготовки.
Машинально почесав зудящее предплечье, я мельком покосился наверх — горгульи бесшумными тенями перелетали с одного дерева на другое, сопровождая меня, как почетный эскорт. Правда, не все — Бескрылый, как обычно, неуклюже ковылял рядом, не рискуя лишний раз подниматься в воздух. То ли не привык еще, то ли, что гораздо более вероятно, просто не хотел упускать меня из виду. Но я не вмешивался — мои создания, в отличие от многих других, всегда получались самостоятельными. Но, в конце концов, они — это лишь отражение меня самого, так что я не считал нужным что-либо менять и до поры до времени давал им определенную свободу.
— Уже близко, хозяин, — неожиданно каркнул Бескрылый, в очередном прыжке задев меня наполовину расправленным крылом. — За чащей будет холм, за холмом — овраг, а в овраге — то самое место.
Я молча кивнул. После чего успокаивающе потрепал по холке всхрапнувшего Резвача, на всякий случай проверил заряд амулетов, с огорчением подумав о том, что сейчас даже умсак чует алтарь лучше, чем я. Но быстро встряхнулся и удвоил осторожность. Если горгульи ничего не напутали, где-то тут должно обитать немало нежити, сбежавшей с моих территорий.
— Тварь мы почувствовали вон там, — тревожно повернула горгулья клюв в сторону небольшой рощицы по правую руку от меня. — Сейчас ее нет, но запах еще свежий.
— Учту, — откликнулся я, снова покосившись на Резвача: зверь вел себя спокойно. Пока. А значит, крупной нежити