Некромант по вызову. Тетралогия

хотелось поддаться. Раствориться в нем. Растаять, как ложка меда в горячем травяном настое…
Мр-р-р. Я уже и забыл, когда чувствовал себя так хорошо. Пятьдесят лет в утомительном стазисе, долгие годы в изгнании, бесконечная слабость и бесчисленное количество уловок, призванных хотя бы на мгновение создать подобие сегодняшнего моего триумфа… ничего удивительного, что я едва не размяк и ощутил острое желание сделать что-нибудь по-мальчишески безумное.
К счастью, это быстро прошло, и недавняя эйфория схлынула так же неожиданно, как и появилась. А бурлившая во мне сила, наконец, усвоилась и успокоенно свернулась плотным клубком где-то в районе пупка. Смирная, послушная, уже МОЯ сила, которой мне так не хватало в последнее время.
Правда, насчет ее знака я испытывал определенные сомнения, потому что заемная энергия далеко не всегда оправдывала мои ожидания. Иногда она пополняла резервы целиком, когда-то, наоборот, артачилась, и с нее не было никакого проку… но я рассчитывал, что кровное родство с прежним бароном Невзунов сыграет свою роль и сделает ее более покладистой. Все-таки теперь я не так зависел от источника, как раньше. Да и признаков отторжения пока не наблюдалось. Думаю, уже через день-два можно будет точно сказать, что из этого получилось.
Встряхнувшись, как пес после купания, я блаженно прикрыл глаза, желая до последней капли насладиться своим успехом, но потом все же опомнился. С сожалением вздохнул. Терпеливо дождался, когда поток окончательно иссякнет и, уже чувствуя запах паленого, неохотно отнял горящую, как в огне, руку от алтаря.
Тот, лишившись подпитки, тихо скрипнул и с шелестом осыпался на землю.
— Вот и все, — спокойно констатировал я, привычно отстраняясь от боли и с интересом изучая приличный ожог на предплечье. Глубокий, с крупными волдырями по краям и отвратительного вида черным струпом на том месте, где совсем недавно была Печать. Вернее, теперь струп — это и была Печать, только грубо выжженная на мне чужой силой и разъевшая руку почти до кости.
Я поморщился от запаха горелой плоти, а затем пнул носком сапога оставшуюся от пирамиды горку сухой глины.
— Надо зарыть это поглубже. Так, чтобы даже следов не осталось. Бескрылый, вы закончили?
— Да, хозяин, — сыто проурчал откуда-то сверху вожак.
— Следующей ночью порыскаете по округе и поищете другие такие штуки.
— Есть! — по-военному отрапортовал он и предвкушающе щелкнул клювом. — Но мы и сегодня готовы. Твари оказались сы-ы-ытными… у нас хватит сил на поиски прямо сейчас.
— Нет, — отрицательно качнул я головой, скупо сцеживая силу на исцеляющее заклятие. — Скоро начнет светать.
Бескрылый вздохнул.
— Как скажете. Можно мы хотя бы окрестности облетим еще разок?
Я снова качнул головой, проверяя, как работает уже подживающая рука.
— Вы и так нашумели. Уберите здесь все и возвращайтесь в замок.
Горгульи каркнули и послушно сорвались с веток. А я, подхватив с земли безвольно обвисшую «зайку» и еще раз проверив остаточный магический фон на месте алтаря, удовлетворенно кивнул: отлично. Пока работают руны, ни единой капли магии не вырвется отсюда наружу.
Свистом подозвав довольно скалящегося умсака, я устало забрался в седло. Уже чувствуя приближение отката и не испытывая ни малейшего желания переживать его посреди леса, заставил Бескрылого дословно повторить мои указания и, только убедившись, что он понял все правильно, повернул Резвача к замку.
Все. На сегодня моя задача выполнена. Можно отправляться домой и наслаждаться заслуженным сном. Хотя бы до тех пор, пока на горизонте не объявится очередная проблема или же пока горгульи не отыщут для меня еще один алтарь, который я мог бы аккуратно выпотрошить.

Поутру я опять продрал глаза с огромнейшим трудом. И то — лишь потому, что какая-то сволочь вздумала уронить связку железных болванок у меня под окнами. Да так, что от удара скрепляющая