Некромант по вызову. Тетралогия

марево открытого портала. — Я пришлю вестника, когда нам понадобится сюда вернуться.
Дождавшись, пока его фигура полностью исчезнет из вида, я с облегчением коснулся ключа, впервые за долгий месяц закрывая телепортационную арку.
— Фух. Какое счастье, что он оказался таким жадным, — пробормотал я, убедившись, что проход надежно запечатан и без моего ведома больше не откроется. — Когда бы еще я так удачно сбагрил старые дневники этого сумасшедшего исследователя в обмен на редчайший артефакт?
Ласково погладив свою вернувшуюся собственность, я удовлетворенно улыбнулся. А затем подумал о том, что очень вовремя вырвал из книги самые важные, последние страницы. После чего вскинул голову к быстро темнеющим небесам, отыскал взглядом послушно встрепенувшихся на стенах горгулий. И, поманив к себе Бескрылого, заглянул в его недобро полыхающие зрачки:
— Ну что, мой верный птиц, ты готов к новой охоте?
Горгулья от радости аж подпрыгнула и, распахнув крылья, громко заклекотала.

Тисра спала. В небе над городом лениво плыли куцые облачка, приобретшие в темноте грязно-серый оттенок. Тусклым фонарем над ними горела луна, заливая сонный город мертвенно-желтым светом. Окна домов стали непроглядно черны, ночные улицы казались вымершими, но царящая на них тишина в действительности была обманчива и непостоянна.
Вот где-то в одной из подворотен раздался тихий вскрик, быстро перешедший в болезненный стон. Затем послышался короткий звук сочного удара, шум падающего тела, а мгновением позже из темноты вынырнули две неприметные личности, на ходу вытирая ножи. На соседней улочке парочка забулдыг деловито ковырялись в куче мусора, активно соперничая с голодными, а оттого ставшими наглыми крысами. Неподалеку нетерпеливо повизгивал хромой пес, тоже рассчитывавший на свою долю добычи, но пока не решавшийся подойти. Где-то на крыше за ними внимательно наблюдали две старые кошки, время от времени тошнотворно мяукая и злобно шипя, когда из ближайшего окна в их сторону прилетал драный башмак или сочная ругань.
Почти в то же самое время на противоположном конце столицы возле одного из роскошных особняков остановилась запряженная четверкой лошадей карета, из которой буквально вывалился невменяемый господин в богатых одеждах. Замешкавшиеся слуги, не успев его подхватить, испуганно замерли, когда пьяный в хлам хозяин с готовностью рухнул на вымощенную булыжниками мостовую. Заранее вжали головы в плечи, страшась неминуемой порки, но господин, упав лицом точно в середину грязной лужи, только счастливо булькнул и благополучно уснул. Не заметив, что его расшитый золотом камзол оказался безнадежно испорчен, и не возразив, когда облегченно переведшие дух лакеи дружно ухватили его за плечи и волоком потащили к дому.
…Улица Жестянщиков в это время обычно пустовала. Примерно в полночь сюда по обыкновению заглянул патруль, не рискнув, впрочем, заходить дальше первых трех домов и не особенно интересуясь тем, что происходило в проходах между тесно стоящими постройками. Однажды какой-то заблудившийся гуляка сунулся было в поисках приключений, но быстро сообразил, куда его занесло, и торопливо сдал назад, стремясь поскорее вернуться на более освещенное место. Несколько раз в кромешной тьме негромко хлопали невидимые двери, выпуская поздних посетителей. Когда-то из-за плотно закрытых ставен просачивался торопливый шепот. Иногда слышались чьи-то осторожные шаги и тревожное всхрапывание лошадей, но ни одного экипажа на улице так и не показалось. И ни один человек не вышел из ее мрачных, погруженных в зловещую тишину недр на пользующуюся не столь дурной славой улицу Модниц.
Наверное, именно поэтому, когда вскоре после полуночи в одной из подворотен тускло засветилось призрачное окно открываемого портала, на никто из местных жителей не отреагировал и не ринулся искать городскую стражу,