Задумалась я как-то на тему книг и их сходства с различными блюдами. К примеру, есть книги «острые» и пикантные, есть слащавые и откровенно приторные, есть простые, но качественные серии, подходящие на каждый день, а есть такие книги, которые читаются только под особое настроение.
Авторы: Лисина Александра
полки, уставленные расположенными в безупречном порядке зельями; в дальнем углу приютился идеально чистый стол, на котором красовались изящные золотые весы; крохотное окно за ним было тщательно занавешено, потому что некоторые ингредиенты быстро разрушались под воздействием солнечного света; длинный ряд наглухо закрытых стеллажей у противоположной стены, где хранились особо чувствительные к внешним условиям образцы; низенькая дверца рядом с ними, ведущая в соседнее помещение; погашенные не так давно магические светильники, которые даже в рабочем состоянии не сильно разгоняли царящий внутри полумрак… все это неуловимо напоминало старому магу о прошлом и о тех днях, когда он был известен, бесконечно горд своей профессией, одержим новыми идеями и мог свободно появляться на улицах родного города, не опасаясь возмущенных криков или гневного свиста в спину.
Кажется, это было так давно…
Теперь же он влачил жалкое существование, не будучи способным использовать и двадцатую часть своих прежних сил. Совет лишил его дара в наказание за фанатичную преданность своему делу, уникальные разработки, новые взгляды на жизнь, а также в назидание остальным. Для того, чтобы другие безумцы не рисковали продолжать эти изыскания и не смущали молодые умы неосуществимыми мечтами.
Старый маг поправил сбившийся рукав и машинально потер правое предплечье, на котором горела Запирающая Печать. Сколько лет он надеялся от нее избавиться, сколько времени искал способ ослабить ее воздействие… сколько бессонных ночей провел в напряженных бдениях, ища возможность скинуть с себя ненавистное клеймо, но все было тщетно: маги Совета поработали на совесть, блокируя его дар. Единственное, на что достало усилий Модши — это возродить крохотную толику своих прежних умений, которых едва хватало на создание эликсиров и использование рунной магии. Да и то, его собственной заслуги тут было немного — все, что он имел, он имел благодаря человеку, который единственный из всей Гильдии не отказался от «гнусного отступника». Помог талантливому мэтру ослабить душивший его поводок Печати. И из каких-то непонятных побуждений привязал его жалкую душу к своей собственной жизни, запретив бывшему некроманту умирать без его на то позволения.
Вот и получилось, что обязанный умереть еще лет тридцать назад старый артефактор до сих пор топтал эту землю. Скрипел, кряхтел, стонал от нескончаемых болей в перекрученном позвоночнике и безобразно распухших суставах, еженощно молился о смерти, но все никак не мог освободиться. Его даже яды не брали, упорно отводя Хозяйку душ от уставшего от жизни старика. Дикое зверье обходило стороной. К нему не смели прикоснуться ни лихие люди, ни нежить. И даже появившиеся в последние годы странные твари на окраинах, подозрительно похожие на созданий иного слоя бытия, благоразумно обходили измученного ожиданием мага стороной. Словно тоже ощущали наложенное на него заклятие и не рисковали его потревожить, хотя его хозяин давным-давно покинул эту землю.
— Эх, грехи мои тяжкие… — сокрушенно вздохнул Модша, шаркающей походкой направившись к приютившейся в тени дверце, по пути снова потерев зазудевшую Печать. — Как же ты меня достала, проклятущая… давно бы помер, кабы не ты и не это заклятие! Кто б его убрал — век бы благодарным был. Хоть и родился магом, но после стольких мучений кто угодно научится ценить смерть. И почему хозяин не отпустил меня еще тогда?
Модша снова тяжело вздохнул и, пошатнувшись от такого же внезапного приступа головокружения, поспешил ухватиться за край стола. Постоял немного, пережидая недомогание. Аккуратно помотал головой, прогоняя мушки перед глазами. Затем на пробу отлепился от стола, чтобы отправиться, наконец, спать, но вдруг почувствовал неладное и непонимающе замер, заметив возле открытой настежь двери закутанную в плащ зловещую фигуру.
Бояться он не боялся — чего страшиться старому мэтру, давно мечтающему о смерти? Но вот удивился — это да. Потому что совершенно точно помнил, что запирал входную дверь, и не понимал, как ее можно было открыть абсолютно бесшумно, да еще не потревожив ни одного сторожевого заклятия.
— Кто вы? — хрипло спросил он, не делая, впрочем, шага навстречу. — Как сюда вошли?
— Защита твоя — на один плевок, — голос, раздавшийся из-под низко надвинутого капюшона, был сух, бесстрастен и полон опасных шипящих ноток, как если бы его обладатель вдруг превратился в змеелюда. — Ее еще сто лет назад следовало заменить. А ты все время тянешь, надеясь непонятно на что.
Модша озадаченно моргнул и подслеповато сощурился.
— Лавка закрыта, — прокряхтел он на всякий случай, но поздний посетитель словно не услышал: захлопнув за собой
