Задумалась я как-то на тему книг и их сходства с различными блюдами. К примеру, есть книги «острые» и пикантные, есть слащавые и откровенно приторные, есть простые, но качественные серии, подходящие на каждый день, а есть такие книги, которые читаются только под особое настроение.
Авторы: Лисина Александра
проглотил оказавшийся слишком большим кусок, при этом едва не подавившись. Ловко подпрыгнул, юркнул в рукав моей мантии, и уже оттуда хрипло завопил: — Гираш, не смей!!!
Эх, хорошо, что вокруг заклятие висит, а то быть бы мне объектом еще более пристального внимания студентов и преподавателей. Виданое ли дело — говорящий таракан!
Я приготовился картинно щелкнуть пальцами левой руки.
— Что опять не так? Ты ж вроде сам хотел…
— Не смей! Трогать!! Заклятье!!! — разъяренно прошипел учитель, намертво вцепившись в меня лапами. — Иначе я сожру записку, которую оставили насмы , и ты никогда не узнаешь, чего им от тебя понадобилось!
Вот уж когда я от возмущения чуть не выронил недоеденный пирог.
— Нич!
— Я не шучу! — предупредил упрямый старик и в качестве демонстрации серьезных намерений вонзил жвалы мне в руку. Глубоко так вонзил, смачно… наверное, позабыв о том, что это — не трансформа, а обычное человеческое тело.
Почувствовав, как по коже потекла кровь, я сокрушенно вздохнул и, не обращая внимания на раздавшееся снизу испуганное «ой!», уронил руку обратно, с силой впечатав предплечье вместе с прицепившимся к нему тараканом в столешницу.
От раздавшегося хлюпающего звука мои губы дрогнули в недоброй ухмылке, а на душе сразу полегчало. А когда откуда-то из-под локтя раздался полупридушенный хрип, почти сразу перешедший в тихий стон, полный неподдельного раскаяния и искреннего сожаления за свой гнусный поступок, появившееся было недовольство плавно исчезло, уступив место здоровому прагматизму.
Впрочем, это не помешало мне нажать на локоть чуть сильнее, добивая распоясавшегося «фамилиара»: не люблю, когда меня шантажируют, знаете ли. Настолько не люблю, что даже могу на время забыть, что с шантажистом меня когда-то связывали не только дружеские, но и ученические узы.
Спокойно отхлебнув травяного настоя и терпеливо дождавшись, когда раздавленный обстоятельствами Нич перестанет трепыхаться, я поправил сбившуюся мантию, чтобы никто не увидел торчащих из-под нее тараканьих усов, и только потом наощупь пошарил в рукаве.
Съесть записку старик, даже если сумел ее незаметно прочесть, не посмел бы — знает, что я его за такое сам сожру, в буквальном смысле слова — с потрохами; спрятать ее было особенно негде, да и некогда — время поджимало. Так что ежели хорошенько обыскать…
— Отстань… извращенец! — сдавленно пискнул вдруг Нич и, внезапно очнувшись, вяло дрыгнул лапами, заставив меня удивленно вскинуть брови. Надо же, какой живучий! — Щекотно ведь! Пусти!
— Терпи, — наставительно заметил я, бесцеремонно обыскивая слабо трепыхающуюся жертву. — Я пять лет терпел, ни разу не поддавшись искушению воспользоваться твоей беспомощностью. А теперь пришло время расплаты за годы ничем не замутненного счастья.
— ЧТО?! — от возмущения Нич аж завибрировал и снова попытался меня укусить. — Какое, к демонам, счастье?! Да ты ж надо мной пять лет измывался, как только мог! Да ты… ты…
— Это были необходимые воспитательные меры, — невозмутимо ответил я, звонким щелчком заставляя его закрыть гневно распахнувшуюся пасть. Потом подцепил ногтем наполовину расправившееся тараканье крыло, нашарил, наконец, искомое и выудил из-под хитинового панциря сложенный вчетверо листок бумаги. Не обращая внимания на шебуршение внизу, аккуратно его развернул, при этом даже не усомнившись, что в мою сторону сейчас косится все население столовой. На всякий случай придержал сердито сопящего таракана, чтобы не вздумал мстить за поруганную честь. После чего быстро пробежал записку глазами и хмыкнул.
— Ну надо же… кажется, нас приглашают поговорить.
На секунду в рукаве стало подозрительно тихо.
— Нич, ты слышишь? Прочитать ты явно ничего не успел — насмы только-только ушли. Так что не делай вид, что тебе не интересно.
Таракан непримиримо фыркнул.
Обиделся, значит. Насупился. Решил, что его мнением пренебрегли, и будет теперь дуться до посинения.
Я сокрушенно вздохнул, одновременно пододвигая к себе тарелку с пирожками.
— Жаль. Значит, мне придется идти к ним в одиночку и самому выяснять, зачем им нужен еще один контракт с некромантом.
— С чего ты решил, что это будет именно контракт? — тут же сделал стойку учитель и, воровато выглянув из рукава, настороженно принюхался.
Я с невинной улыбкой протянул ему пирог, краем глаза отметив, что в столовой, наконец, объявились «темные». Как обычно, всей толпой.
— Это просто предположение. Не более того. Да и чем еще они могут привлечь мое внимание?
Нич метнул в мою сторону раздраженный взгляд, отлично поняв все недосказанное,
