Задумалась я как-то на тему книг и их сходства с различными блюдами. К примеру, есть книги «острые» и пикантные, есть слащавые и откровенно приторные, есть простые, но качественные серии, подходящие на каждый день, а есть такие книги, которые читаются только под особое настроение.
Авторы: Лисина Александра
пор каким-то чудом дышало, однако выглядело настолько плохо, что в исходе сомневаться не приходилось. На спине лежащего ничком насма не осталось живого места — вместо кожи висели неопрятные лохмотья, из-под них тут и там торчали осколки измочаленных… или разгрызенных?.. ребер; на обескровленных губах пузырилась алая пена; одна рука, согнутая под неестественным углом, была сломана в нескольких местах, два пальца, словно срезанные острой бритвой, на второй висели лишь на тонких кожных лоскутах, на левом бедре не хватало приличного куска плоти — его будто отхватили широкой пастью, однако кровь оттуда уже почти не сочилась: насм несомненно умирал.
Коснувшись едва заметно трепещущего живчика на шее обреченного, я со вздохом выудил из-за пазухи еще одну склянку и, разжав зубы нелюдя, вылил туда драгоценное зелье.
— Следи, — приказал грозно заворчавшему псу. — Не дай ему сделать какую-нибудь глупость. Хотя бы пока не срастутся кости.
Вероятно, мне еще предстоит с этим типом неприятный разговор, потому что, полагаю, в долгу у меня он оставаться не захочет, а убивать его после того, как истратил на лечение целое состояние, будет нерационально. Но… что будет, то будет. Сейчас он полезнее мне живым.
Затем я отыскал глазами Грома, знаком указал ему на разворошенное сено, где, возможно, еще оставался кто-то живой, а сам отправился в дальний угол, почти не сомневаясь, что делать там совершенно нечего.
Как ни странно, я ошибся — один из насмов , покрупнее и помассивнее, все еще был жив. Кажется, тот, которому я в столовой недавно угрожал подносом. Не знаю уж, чем их кормили в клане , но ни один нормальный человек не смог бы уцелеть, если бы ему почти оторвали руку, вспороли живот и от души разодрали спину. А этот бугай — ничего, лежит себе на здоровом боку, тихонечко хрипит, изредка подрыгивая правой пяткой, и даже смог повернуть голову, услышав мои шаги. Правда, при виде моего удивления его губы искривились в такой гадкой усмешке, что я едва удержался, чтобы не стереть ее оттуда навсегда. Ну да ничего — сейчас он мне не соперник.
— Я не ста… — изо рта раненного вдруг хлынула густая темная жижа, заставив его осечься и захрипеть еще сильнее. — Ты… никог… да…
Я недобро оскалился, легонько пнул его сапогом в висок, чтобы не рыпался, а когда упрямец затих, бесцеремонно залил ему в глотку эликсир. После чего обернулся к внимательно наблюдавшему за мной командиру и хладнокровно заметил:
— Ты был прав — он не успел возразить.
Насм только криво улыбнулся и прошептал:
— Что со вторым?
Я мельком глянул на второе тело у своих ног, с сожалением отметил молодое лицо с утонченными чертами, застывший взгляд, обращенный к черным небесам, побелевшие губы, с которых не слетало ни единого вздоха, под достоинству оценил грубо развороченную грудную клетку, над которой будто взрывной амулет поработал, и виновато развел руками.
— Извини. Тут эликсир не поможет.
— Совсем никаких шансов?
— Нет. Он мертв.
Командир, не изменившись в лице, снова прикрыл веки и замолчал.
Тем временем псы отрыли-таки в недрах сена последнего насма и добросовестно выволокли наружу. Ему, кстати, повезло больше других — отделался лишь порванной одеждой, ссадинами, царапинами и разбитой головой. Что, кстати говоря, было и неплохо, потому что возразить мне или как-то помешать он не мог, и лечебная процедура прошла безболезненно.
— Ты можешь его вернуть? — неожиданно снова подал голос командир.
Я удивленно обернулся.
— Кого? Этот и так выживет — вон, какой здоровый. Завтра, если ничего не испортит, снова будет бегать!
— Нет. Я про второго… ты ведь некромант… вы знаете способ, как воскресить человека из мертвых…
Я нахмурился и, оставив в покое выздоравливающего, повернулся к насму .
— Что?
— Верни его, — хрипло прошептал убийца, вперив тоскливый взгляд в мертвого паренька. — Его душа еще не ушла, я чувствую. Верни, Невзун… ты наверняка знаешь, как это делается.
Вот тогда я неподдельно озадачился. Затем задумался. Засомневался. Наконец, неторопливо прошелся по двору взад-вперед, остановился возле мертвеца, снова оглядел его раны и неохотно признал:
— Может, и знаю. Что с того?
— Я прошу тебя…
— Ты? — неподдельно удивился я. — Просишь?!
— Да, — обреченно прошелестел убийца, отводя глаза. — Я возьму на себя его долг.
— Кто он тебе? — сухо уточнил я. — Родственник? Знакомый? Друг?
У насма дернулась щека.
— Воспитанник.
— И ты готов обменять свою жизнь на его исцеление? Примешь любые мои
