Задумалась я как-то на тему книг и их сходства с различными блюдами. К примеру, есть книги «острые» и пикантные, есть слащавые и откровенно приторные, есть простые, но качественные серии, подходящие на каждый день, а есть такие книги, которые читаются только под особое настроение.
Авторы: Лисина Александра
дал самое сложное, с его точки зрения, задание — поведать бумаге всю правду о трудностях человеческого пищеварения. И изрядно удивился, когда я широко улыбнулся, а затем без возражений взялся за перо, принявшись увлеченно что-то строчить на позаимствованном листе. Более того, я трудился так старательно, от усердия высунув наружу кончик языка, что едва-едва уложился в отведенное время. И сдал свою работу буквально за секунду до звонка, когда подходящий с гадкой улыбочкой мастер уже собрался напомнить мне о сроках.
Исчерканную донельзя и изрисованную каракулями работу он принял с немалой долей скепсиса, рискнув вчитаться прямо там, перед всем классом. С трудом различая корявые буковки, он буквально ткнулся носом в бумагу, а затем не выдержал и использовал корректирующее заклинание, активировав тем самым спрятанную в тексте иллюзию, призванную во всех подробностях продемонстрировать заданную тему во всей красе. Остолбенел на мгновение, ошеломленно моргнул, когда на него обрушилась вся гамма звуковых, визуальных и обонятельных ощущений, которых я для него не пожалел и даже (от широты души, конечно!) немного приукрасил. Поперхнулся от неожиданности, в доли секунды просмотрев и прочувствовав в ускоренном режиме все, так сказать, этапы этого неаппетитного процесса. Побагровел, дойдя до последней стадии, затем позеленел, задохнулся от несуществующего запаха, который я постарался сделать особенно запоминающимся… а потом, мужественно сглотнув подступивший к горлу комок, просипел:
— З-зачтено…
Я скромно потупился.
— Благодарю вас, мастер.
После чего проворно цапнул с пола свою сумку, перекинул ее через плечо и умчался так быстро, как только мог, пока с трудом сдерживающий тошноту преподаватель не вспомнил о наказании.
Последнее занятие на сегодня посвящалось магии Огня, и это еще немного подняло мне настроение: с графиней де Ривье у меня сложились хорошие отношения, поэтому с ней не составило особого труда договориться и выпросить для изучения новенький учебник для старших курсов, с которым я весьма приятно провел следующие два с половиной часа и почерпнул немало любопытных сведений.
Графиня, правда, поначалу отнеслась к такому предложению с обоснованным подозрением, решив, что это — очередная шутка, и что я хохмы ради предлагаю ей сдать в устной форме контрольную на еще не рассказанную тему. Но потом смягчилась, погоняла меня по предмету и, убедившись, что мои знания даже несколько выше ожидаемого уровня, милостиво разрешила провести на ее занятии время с пользой.
В итоге отвратительно начавшийся день закончился сравнительно неплохо. Еще лучше он стал после плотного ужина, который не смогло испортить даже брюзжание Нича, не сумевшего сегодня подслушать в кабинете ректора ничего интересного. Потом я немного поболтался на виду у однокурсников, демонстративно листая упомянутые Воргом книги. И лишь ближе к вечеру отправился навестить одного невезучего коллегу.
Когда я зашел в комнату, Алес еще спал, забившись под тонкое одеяло и изредка вздрагивая, будто ему снился кошмар. Выглядел он чуть лучше, чем утром, перестав походить на недельного упыря, ввалившиеся щеки больше не казались такими страшными и даже кожа слегка порозовела. Однако крупные капли пота, блестевшие на его висках, потрескавшиеся губы с застывшими на них кровавыми корочками и судорожно стиснутые кулаки, в которых была зажата смятая простыня, меня совсем не порадовали.
Может, все-таки стоило стереть мальчишке память?
Присев на край постели, я сокрушенно покачал головой и бегло проверил состояние «темного»: лучше, чем вчера, но он все еще был слаб. Даже не знаю, будить или нет. Все-таки сутки — это слишком мало для таких повреждений. И в то же время мало ли, когда его хватятся. Сегодня день прошел — и ладно, но завтра, если он не появится в классе, кто-то непременно заинтересуется пропажей. И наложенные на дверь охранные заклятия никого уже не обманут. Поднимут мелкие панику, вызовут сюда Лонера или ректора, вскроют замок, а тут — беспамятный ученик, балансирующий на грани сумасшествия и со следами несомненного вмешательства в ауру…
Вздохнув, я приложил к вискам Алеса подушечки больших пальцев и коротко велел:
— Просыпайся!
Надо отдать парню должное, очнулся он быстро. Вернее, практически сразу. И даже, не успев отойти от кошмаров, попытался меня оттолкнуть, с ходу сплетя какое-то слабенькое заклинание. Оно, правда, едва не вышибло из него дух снова, да еще я хорошенько прижал невезучего мэтра к кровати, однако глаза у него горели вполне осознанной яростью. И в них больше не было нехороших признаков подступающего безумия.
— Говорить можешь? — хмуро
