Задумалась я как-то на тему книг и их сходства с различными блюдами. К примеру, есть книги «острые» и пикантные, есть слащавые и откровенно приторные, есть простые, но качественные серии, подходящие на каждый день, а есть такие книги, которые читаются только под особое настроение.
Авторы: Лисина Александра
фолиант с заклятиями свалился с постамента и отдавил мне свежую мозоль на большом пальце.
— Э-э… мэтр? — неуверенно сказал Его Сиятельство, когда мы пересеклись взглядами. — Что вы делаете?!
Я строго посмотрел на зависшего у него перед лицом, грозно шипящего таракана, который, наконец, отрастил себе полноценные крылья, и кашлянул.
— Да, в общем-то, выполняю свое обещание. Нич, перестань пугать людей — они уже поняли, что за черту заступать не следует.
Его Сиятельство машинально опустил глаза и на всякий случай отступил от натянутой в проходе тоненькой красной нитки, на которую я возлагал большие надежды.
— Разумеется, мэтр. Мы ни в коем разе на собирались вам мешать. Но все же объясните, пожалуйста, что все это значит?
— Это значит, господин граф, что, пока мастер Лиурой разбирается с древними рунами, я взял на себя смелость обеспечить вам защиту от нежити. Надеюсь, вы ничего не имеете против? Замечательно. Тогда прошу вас не заходить во двор и ни в коем случае не наступить во-о-он на те черточки. И тем более не задеть ту нитку… да-да, вы совершенно правильно смотрите… потому что это может весьма плачевно отразиться на вашем самочувствии.
Граф зябко передернул плечами и попятился еще дальше.
— Благодарю вас, — кивнул я, а затем очень осторожно двинулся к воротам, аккуратно переступая через обсыпанные травками линии. — Я почти закончил, господа. Осталось нанести лишь пару завершающих штрихов.
— И что это будет? — хмуро спросил мой Годжа.
— Увидите… если повезет, — хмыкнул я, остановившись перед дырявой решеткой. — А теперь не мешайте, господа. Я должен сделать одну пренеприятнейшую вещь. Нич, иди сюда — мне понадобится твоя помощь.
Таракан, оставив людей в покое, послушно метнулся следом за мной. Усевшись на подставленную руку, он старательно обнюхал мою кожу. Но убедился, что порочащего человеческого запаха у нее до сих пор нет, и довольно фыркнул.
— Режь, — сухо потребовал я, закатывая рукав повыше. И Нич так же послушно выпустил жвалы, бестрепетно резанув ими по запястью. — Хорошо. Еще раз.
Тонкая с виду кожа, на которой весьма устрашающе смотрелся сложный рисунок из синеватых вен, поддавалась крайне неохотно. Острые, как бритва, жвалы «фамилиара» проникали в нее с трудом. С еще большим трудом они вспарывали ее обманчиво хрупкую структуру и уж совсем тяжело резали даже мелкие сосуды. Ничу потребовалась не одна минута, чтобы качественно испортить мне руку. Но, наконец, ему все-таки удалось распороть запястье на достаточную глубину, и оттуда медленно, крайне неохотно полилась густая, тягучая, насыщенного черного цвета жидкость.
— Достаточно, — так же сухо велел я, и Нич поспешно убрал перепачканные в крови жвалы. — Теперь не лезь. Я сам справлюсь.
Таракан без единого возражения перелетел на решетку и потом только пристально следил за тем, как я аккуратно собираю темную жидкость в специально заготовленную пробирку.
Это было совсем не больно. На самом деле, я уже давно позабыл, что такое боль — мое тело слишком хорошо приспособлено для этой сложной работы. Поэтому процесс сцеживания не потребовал с моей стороны титанических усилий. Я должен был следить лишь за тем, чтобы кровь не пролилась мимо, потому что в случае утечки замку барона грозили серьезные неприятности.
Дождавшись, пока пробирка наполнится на две трети, я наклонился и сжал рану зубами, наполняя ее собственной слюной. Машинально сглотнул несколько капелек неестественно вязкой крови. Непроизвольно поморщился, потому что ее вкус оставлял желать лучшего, но сдержался — не выплюнул обратно. После чего утер губы рукавом, придирчиво оглядел запястье, на котором остался лишь небольшой розовый шрам, и удовлетворенно кивнул.
— Фух. Самое главное сделал. Ну-ка, отойди.
Нич проворно перебрался с решетки на мое плечо, старательно обогнув слегка дымящуюся пробирку. А я, убедившись, что он оказался на безопасном расстоянии, осторожно наклонил пробирку и вылил ее содержимое на специально подготовленный камешек, к которому привязал весь магический рисунок.
От первой же капли заговоренный камень ярко вспыхнул кроваво-красным огнем. Неприятно загорелся, осветив каменные стены замка сочным рубиновым маревом. Мгновенно нагрелся, запылал, едва не испортив мне кожу на ладонях. А затем с него на землю протянулся тонкий, едва видимый ручеек, который вылился точно на одну из начертанных мною линий и с готовностью растекся по земле.
Всего через пару ударов сердца рубиновая жидкость охватила весь двор, ненадолго высветив сложнейший рисунок, который я по праву мог назвать своим собственным шедевром. На долгую секунду вокруг меня запылал настоящий
