Задумалась я как-то на тему книг и их сходства с различными блюдами. К примеру, есть книги «острые» и пикантные, есть слащавые и откровенно приторные, есть простые, но качественные серии, подходящие на каждый день, а есть такие книги, которые читаются только под особое настроение.
Авторы: Лисина Александра
подобны змеиному яду, льющемуся на открытую рану. Когда же тварь набрала силу, сожрав сперва дар, в впоследствии начала поглощать разум беспомощной жертвы, то прикованный к алтарю мальчишка не выдержал и от души проклял наставника, уготовившего ему такую жуткую участь.
Проклятие, кстати, сбылось — когда в следующий раз мастер Иххой явился на остров, ему на голову упала непрочно закрепленная каким-то разиней подпорка. Поганого старика зашибло насмерть, расплескав его гнилое нутро по полу, но Каннир узнал об этом далеко не сразу. Да и то, не был уверен, что понял все правильно.
Глаза ему выкололи в первые же дни пребывания на острове — «светлые», как оказалось, нашли способ заставить Оракула повиноваться и отвечать на вопросы столько, сколько потребуется. Для этого всего-то надо было, что найти добровольную жертву с развитым «темным» даром (мастер Иххой успешно решил эту проблему), заключить ее в круг, напичканный удерживающими рунами и заклятиями, и примерно раз в месяц напитывать рисунок кровью тринадцати смертных. Которая играла роль скрепляющего раствора, намертво связывающего жертву и призванного духа. А также надежно ограждала плененного Оракула от бывшего хозяина — демона, делая его невидимым для жителей Изнанки.
Для того, чтобы Оракул не артачился насчет «всего трех вопросов», его новое тело регулярно подвергалось пыткам. Воспитание болью дало свои результаты, сделало упрямый дух более сговорчивым и позволило снять нелепое ограничение по выдаваемой им информации. Не до конца вытесненный чужаком мальчишка, естественно, ощущал весь процесс «воспитания» в полной мере, но кого волнуют слезы обреченного сопляка?
А вот Оракул, обнаружив себя беспомощным, запертым в живой клетке и без поддержки демона со свитой, неожиданно проникся. И вместо того, чтобы окончательно выдавить исконного обитателя тела вон или поглотить его разум, неохотно потеснился. Просто ради того, чтобы хотя бы часть боли уходила на сторону и пусть на день, но становилась меньше. Так они и жили: двое постояльцев на одной жилплощади. Один — безмерно древний, абсолютно чуждый этому миру дух с собственными понятиями о зле и добре, а второй — частично поглощенный им, неумолимо сходящий с ума пацан, у которого хватило сил вцепиться в неожиданного спасителя остатками своего разума и прилепиться к нему паразитом.
Будучи не в силах оторваться друг от друга, они вместе прислушивались к чужим шагам и до мельчайших оттенков запоминали каждый голос из тех, что задавал им вопросы. Вместе выли от отчаяния, не имея возможности вырваться из общей тюрьмы. Вместе думали. Хрипели от боли. Бились в кандалах. Люто ненавидели. Мечтали о смерти. Умирали… и тут же возрождались в резко постаревшем, быстро исчерпавшем свои резервы теле, о котором, несмотря ни на что, трепетно заботились палачи.
Иногда Каннир ненадолго приходил в себя и начинал прислушиваться к тому, о чем говорили его мучители. Когда-то целые годы выпадали из памяти, и он даже при желании не мог вспомнить, как умудрялся выживать все это время. Периодически случайные воспоминания соседа забредали, наоборот, к нему, и тогда картинка происходящего начинала потихоньку складываться, но он все равно не мог понять все до конца.
Единственное, что ему было ясно, это то, что «светлые» очень интересовались делами «темной» Гильдии и особенно ее бывшего главы. Не все, конечно — многие жили обычной жизнью и не мечтали о большем, но небольшая группа единомышленников зачем-то упорно искала старые записи мэтра Валоора и пыталась воспроизвести то, что записано в его черновиках.
Причем, как он понял, за долгие годы исследований они немалого добились: создали целую сеть тайных лабораторий, в которых работа не прекращалась ни на миг, совершили настоящий прорыв в изучении Оракулов, смогли отыскать сохранившиеся со времен войны учебники по «темному» искусству и успешно освоили изложенный там материал, с помощью пленников частично расшифровали старые книги и на их основе воспроизвели абсолютно новый вид нежити, которого ранее просто не существовало… а также почти доказали себе и всему миру, что некромантия, как наука, вполне может обойтись без некромантов.
Сложность была в другом — они не хотели прозревать грядущее дальше, чем несколько десятилетий. Им этого не требовалось. Они просто не хотели знать. Тогда как Каннир, сумевший с помощью Оракула подсмотреть гораздо более поздние события, не без злорадства обнаружил, что «светлые», даже полностью освоив теоретическую часть «темного» искусства, так и не смогли стать истинными мастерами этого дела. Ремесленниками, исполнителями, подражателями… да. Но не творцами. Создавать и придумывать новое, свободно оперируя
