Задумалась я как-то на тему книг и их сходства с различными блюдами. К примеру, есть книги «острые» и пикантные, есть слащавые и откровенно приторные, есть простые, но качественные серии, подходящие на каждый день, а есть такие книги, которые читаются только под особое настроение.
Авторы: Лисина Александра
полученными знаниями, вникнуть в самую суть искусства, расширяя границы познания, у них не получилось. Все, чего они смогли достигнуть через двести лет, сводилось к слепому подчинению изложенным кем-то другим законам. Бесконечному повторению того, что когда-то УЖЕ было изобретено, причем не ими. Тогда как истинного духа, присущего настоящему «темному» магу, в них так и не зародилось. Слишком уж разными были мастера и мэтры, и слишком сильно отличались системы их ценностей.
Бродя по просторам времени, Каннир не раз видел, как в сравнительно недалеком будущем, в котором некромантам не оставили места, «светлые» повсеместно занимаются «темным» искусством. Те должности, на которые некогда нанимали исключительно некромантов, теперь оказались свободны. Все обязанности по содержанию и охране беспокойных кладбищ, все неприятные профессии и всю работу, которую когда-то выполняли мэтры, тоже пришлось взять на себя мастерам. К чему-то им пришлось, скрепя сердце, привыкать. Какие-то принципы в силу необходимости пересмотреть. От многого отказаться. О чем-то просто забыть, как о несбыточном. От чего-то, брезгливо морща нос, упорно отворачиваться, но все равно делать. Смириться с неизбежным. Просто потому, что мэтров по-настоящему не осталось, а умертвия, зомби, упыри, всевозможная нечисть никуда не делись: естественная нежить как рождалась, так и продолжала рождаться, а искусственной, как это ни парадоксально звучит, стало еще больше. Она просто сменила хозяев и названия, но в сущности глобальных перемен не произошло.
Похоже, давний урок не пошел магам на пользу. Более того, все повторялось, только с еще большим размахом. Потому что если полвека назад, после окончания войны Гильдий, у Совета оставалась возможность переиграть ситуацию, то теперь кто-то тщательно позаботился о том, чтобы возврата к прошлому не было.
Конечно, время от времени на просторах Сазула продолжали рождаться дети с «темным» даром. Но очень редко. Способности их из-за проведенной некогда тотальной чистки становились все слабее и слабее. Так что всего через пару столетий их дар настолько измельчал, что даже при должном обучении эти неполноценные маги уже не могли выполнять функции, которые легко давались простым «светлым».
Возможно, если бы у юных мэтров появился толковый учитель, сумевший возродить старые традиции или до конца освоить высшее искусство, на которое у новых мастеров просто не хватало сил, то у детей появился бы шанс. Но увы — не стало больше ни мэтров, ни традиций, не понятые книги так и пылились в библиотеках бесполезным грузом, а Каннир, раз за разом просматривая будущее, все чаще замечал на его месте пугающую пустоту, от вида которой внутренности скручивались холодным узлом.
Он видел и то, как некоторые «светлые», решив окончательно «потемнеть», с годами превращались в одержимых безумцев. Фанатично преданные изобретенной ими самими бредовой идее, поверившие в собственное всемогущество и стремящиеся доказать давно исчезнувшей касте некромантов свою правоту, они убивали… вернее, еще будут убивать… ради того, чтобы раз за разом показать свое превосходство. Хоть в чем-то… пусть хоть в количестве смертей… превзойти бывших коллег, упорно твердивших о том, что количество далеко не всегда переходит в качество.
Кто-то из них сходил с ума в попытке освоить высшие ступени «темного» искусства и вернуть утраченный безвозвратно секрет бессмертия. Кто-то после жертвоприношений терял себя и превращался в слабое, утратившее веру в истину существо, не интересующееся ничем и ни к чему больше не стремящееся. Кто-то, ища выход из логического тупика, создавал свою религию. Кто-то, слишком поздно поняв ошибку, возвращался к истокам…
Вот только мир уже этого не видел — раздробленный и порушенный на куски, лишенный одного из основополагающих факторов поддержания равновесия, он неумолимо катился в пропасть, раздираемый на части многочисленными противоречиями…
Разумеется, слова «Иммогор», «ЭСЭВ» и многие другие термины были Канниру непонятны, однако основное юный мэтр все же уловил и ужаснулся увиденному. Но кто станет слушать умалишенного паренька, хрипло выкрикивающего какие-то нелепые угрозы? Кому интересно бессвязное бормотания идиота, пророчащего всевозможные беды? Над ним даже не смеялись — просто игнорировали. А он со все возрастающим отчаянием следил за тем, как все четче становятся вехи предсказанного им будущего, и плакал от бессилия.
О том, что «светлые», помимо всего прочего, намереваются создать еще одного такого Оракула, Каннир тоже знал. Но не особенно тревожился, поскольку заранее предвидел, что повторить этот успех у его палачей не получится. Может, потому,
