Некромант по вызову. Тетралогия

о демонах? — уточнила магесса, переплетя тонкие пальцы.
— В основном — да, — кивнул я, а сам подумал о насмах. — В описаниях линий вероятности и даваемых ими образов я уже не раз натыкался на мнение, что грядущее, непосредственно связанное с демонами, теряет свою четкость. Верно ли, что само по себе Иное, имея свои собственные пространственно-временные законы, начинает при определенных условиях менять наши?
— Скорее, не менять, а путать. Скрывать детали. Размывать границы образов. Поэтому, если когда-нибудь вы заметите, что линии вероятностей без явной причины изгибаются и даже рвутся, стремясь обогнуть или сбежать от некоего туманного пятна, происхождение которого вам непонятно, можете не сомневаться — здесь пересекаются границы двух миров. То же самое, кстати, касается предсказаний, относящихся к пространственным проколам — поскольку они напрямую связаны с перемещением внутри Иного, то никогда нельзя предугадать, будет ли телепортация успешной. Оракул или провидец способен увидеть то, что, возможно, случится при благоприятном исходе, но при этом всегда будет видеть неясную тень, лежащую на объекте предсказаний. Которая исчезнет только после того, как он снова ступит на твердую землю.
— А если портал окажется с дефектом и человек умрет?
Графиня снисходительно улыбнулась.
— Те линии вероятности, которые участвовали в образовании его будущего, в момент смерти исчезнут.
— Значит, на этом месте тоже должна возникнуть пустота? — предположил я. — Ведь, если душа уходит, то она все равно это делает через Иное. Налицо прямая связь, которая, как вы сказали…
— Верно. Когда уходит душа, грядущему требуется какое-то время, чтобы убрать ее узор с полотна. Но обычно это длится недолго: природа не терпит пустоты, адепт. Поэтому через несколько недель нити узора сместятся, закрывая прореху, затем проступят вновь, и на месте умершего человека появится чья-то другая судьба. Быть может, того, кто сумеет закончить то, что не успел сделать его предшественник. А может, того, кто коренным образом перекроит весь участок уже написанного будущего.
Я озадаченно почесал затылок.
— И часто такое случается, чтобы история столь заметно переписывалась?
— Всего несколько раз. И обычно это были великие люди… которые, впрочем, далеко не сразу приобретали заслуженную славу. Я удовлетворила ваше любопытство, адепт?
— Да, конечно, — спохватился я, поспешно вскакивая со стула. — Благодарю вас за беседу, графиня: она многое для меня прояснила.
— До встречи на экзамене, — милостиво кивнула Ларисса де Ривье, и через несколько секунд я остался в хранилище в одиночестве. Мрачно размышляя о сказанном и прикидывая, придется ли теперь менять свои планы. К тому же, я уже давно решил, что раньше времени перекраивать линии каких бы то ни было вероятностей не буду. А это значило лишь одно…
Надо срочно переговорить с насмами.

— Ну вот и все, — пробормотал я, стоя перед дверьми кабинета ректора. — День «Гэ» наступил, время — почти полдень… сегодня мы, наконец, узнаем, достаточно ли я настроил против себя учителей?
— Можно подумать, ты специально хочешь, чтобы тебя разоблачили, — проворчал спрятавшийся под мантией Нич, и на мгновение высунул из-под ворота свои длинные усы. — М-м-м… дверь обычная, подвохов нет, охранные заклинания стандартные, как и всегда, атакующих нет. Можешь заходить. Надеюсь, сюрпризов от тебя не будет, и мы быстро закончим.
Я только скептически хмыкнул. После чего отряхнул с мантии невидимые пылинки, остро пожалел об отсутствии любимой сумки, потрогал потайные ножны, где обычно прятал ритуальный кинжал, и… решительно постучал.
— Заходите, адепт Невзун, — раздалось из-за двери, и я, пригладив топорщащиеся на затылке волосы, послушно вошел.
Все, кого я так хотел сегодня увидеть, оказались уже в сборе: милорд Фалькус Умдобр, величественно восседающий за единственным столом; леди Ларисса де Ривье и мастер Рух Мкаш,