Задумалась я как-то на тему книг и их сходства с различными блюдами. К примеру, есть книги «острые» и пикантные, есть слащавые и откровенно приторные, есть простые, но качественные серии, подходящие на каждый день, а есть такие книги, которые читаются только под особое настроение.
Авторы: Лисина Александра
многоуважаемого мэтра. И еще лучше помню, из каких краев… вернее, из какого рода он вышел… тварь! А также то, какое имя он носил до того, как принял ученичество! И через чьи руки бесценные черновики главы нашей Гильдии могли незаметно уплыть в руки других некромантов!
У меня недобро сузились глаза, зловеще клацнули клыки, а на кончиках жвал заблестели крохотные капельки яда.
Нет, я не жадный. Но я ОЧЕНЬ не люблю воров и предателей. И тем более не люблю, когда объектом их охоты становлюсь я сам или те, кто для меня важен. Не зря у нас в саду красуются полтора десятка человеческих статуй в натуральную величину. Не зря я велел своим горгульям без предупреждения отрывать головы всем, у кого хватит смелости влезть на мою территорию. И не зря я после смерти Нева… а она, не сомневайтесь, была долгой и крайне мучительной… никого к себе близко не подпускаю. Кроме одного старого, ворчливого и не в меру забывчивого духа и немой кухарки, у которой просто не хватит духу сделать что-то мне во вред.
И это не страх. Отнюдь. Это — лишь здоровый прагматизм и приобретенная за долгие годы предусмотрительность. Но внезапно узнать, что твое наследие оказалось разграблено и, несмотря на все ухищрения, все-таки попало в дурные руки… что бесценные записи, на которые ты потратил столько времени и сил, ставшие смыслом всей твоей жизни… вдруг оказались украдены и использованы кем-то еще… все. Я злой! И лучше бы вам, господин барон, держаться от меня подальше!
— Откуда у вас взялись эти записи? — с трудом уняв раздражение, проскрипел я.
Барон пожал плечами.
— Они почти сто лет хранились в нашем семейном архиве. Кажется, их еще отец где-то раздобыл…
— Скорее, дед, — выплюнул я. — Когда-то мэтр Валоор решил, что у него есть талант, и взял его в ученики. Очень зря! Потому что всего через несколько лет по вине Евгродуса Невзуна он потерпел сокрушительное поражение в Совете, а впоследствии был предан и жестоко убит.
На лице барона не дрогнула ни одна черточка. Только губы сжались в идеально прямую линию, да костяшки пальцев на руках заметно почернели.
— Возможно, — наконец, тихо ответил он на мое обвинение. — В нашем роду встречались разные люди: добропорядочные и не очень, «светлые» и «темные»… и я не исключаю возможность того, о чем вы говорите. Особенно теперь, когда моя жизнь так сильно изменилась. Тем более, в дневнике отца были некоторые… неприятные намеки. Но после того, как дед принес в архив черновики своего учителя, прошло более ста лет. Дед сразу после этого бесследно пропал, и мне до сих пор ничего не известно о его судьбе. Мэтр Валоор действительно погиб от руки одного из магов нового Совета. А мой отец, когда началась война между «светлыми» и «темными», поклялся больше никогда не прикасаться к своему дару и, будучи не последним человеком в Гильдии, смог уговорить Совет сохранить ему жизнь, обменяв ее на Закрывающую Печать.
Я, не сдержавшись, тихо зарычал.
Трус! Закрывающая Печать — самое последнее, на что бы я решился, если бы встал вопрос о жизни и смерти! Лучше умереть, чем влачить жалкое существование, совершенно точно зная, что твой дар станет отныне абсолютно недоступным. К тому же, Печать не просто закрывает ауру или гасит тлеющую внутри каждого мага волшебную искорку. Она вырывает ее с корнем! Разбивает душу на мелкие осколки и вместе с магией забирает у чародея немалую часть его жизни! Разрушает саму его суть! После чего личность закрытого мага меняется так резко, что его перестают узнавать и собственные дети. Он становится абсолютно другим человеком! Чужим. Человеком без прошлого и, по большому счету, без будущего, потому что бывших магов не бывает! И с отрезанным даром они живут совсем недолго, при этом постепенно сходя с ума от безысходности.
— Отец посчитал, что так будет лучше, — так же тихо ответил при виде моей гримасы барон. — Своим поступком он избавил наш род, в котором испокон веков рождались неплохие некроманты, от гонений, сохранил себе жизнь и, заодно, скрыл от Совета МОИ способности. Сам он, конечно, об этом благополучно забыл, потому что Печать изменила и его память. Но я знал. И с детства учился скрывать свой дар от остальных. А еще я помнил о жертве, принесенной отцом ради меня. И все эти годы развивал свои способности втайне даже от него. В том числе, и по записям мэтра Валоора, о которых узнал относительно недавно.
Я едва не фыркнул.
Ладно, хоть одна вещь мне, наконец, стала понятной. Оказывается, предатель оказался достаточно предусмотрительным для того, чтобы оставить себе лазейку в случае непредвиденных осложнений. Ведь украденные записи можно было выгодно продать — Совет и сейчас с руками оторвет любую вещь, в которой правдоподобно говорилось бы об истинном
