Некромант по вызову. Тетралогия

не слишком явно: видимо, хозяин еще себя контролировал.
Пора бы это исправить.
— Вот видите? — мягко укорил я коллегу, кивнув в сторону застывшей барышни. — Она даже не понимает, что я сказал. Она мертва, господин барон. Так же безнадежно мертва, как и все остальные.
— Она благодарна мне за новую жизнь! — наконец, взревел некромант, до скрипа сжав кулаки и чуть не плюнув в мою сторону.
Я посмотрел на равнодушное лицо куклы, которое в момент вспышки хозяина послушно искривилось и оскалилось так же зло, как и его бледная физиономия. Перевел взгляд на «почтенную матушку», в глазах которой внезапно появился голодный блеск. Вернулся к барону, который никак не желал признавать очевидное, и без особой жалости повторил:
— Трупы, Ваша Милость. Вы хотели продлить жизни своим людям, но властвуете лишь над полностью покорными вашей воле телами. Которые без должной подпитки в скором времени начнут гнить прямо у вас на глазах. Всего лишь оттого, что вам не хватило знаний, чтобы сохранить их в приличном виде. Полагаю, мои новые «птенцы» — это результаты ваших первых экспериментов?
Барон с новым рыком развернулся ко вжавшимся в камень зомби. Заметно посвежевшим с момента нашей первой встречи, принявшим более очеловеченный вид, обретшим крохотную искру понимания в глазах и ощутимо тяготившихся своим незавидным положением. Бедняги. Но не я воскресил их в таком безобразном виде. Не я не обращал внимания на их отвратительный вид. И не я не позаботился о том, чтобы они хотя бы не понимали этого. Признаться, я всегда считал, что к своим творениям следует относиться бережно. И если уж ты даришь им некое подобие жизни, то просто обязан сработать качественно. Иначе зачем было начинать?
— Я не дал им полной свободы, — тихо сказал я, встретив пристальный взгляд своего первого «птенца». — Но и не хочу, чтобы они страдали из-за чужой глупости. Поэтому сейчас они хотя бы умеют оценивать и сравнивать. Способны принимать самостоятельные решения. Иногда даже думают. Слушают. Видят. И сохранят эти способности до тех пор, пока я жив.
— Ты?! Жив?! — внезапно расхохотался барон. Гм. Странно. Мне казалось, это только я в боевой трансформе эмоционально неустойчив. — Да ты мертв точно так же, как и я! Причем, давно!
Я только усмехнулся.
— Я не буду вас разубеждать, коллега, потому как для того, чтобы это понять, нужно было расшифровать ВСЕ записи мэтра Валоора. А вам достались только неправленные черновики. Есть разница?
Он поперхнулся. После чего вдруг выпрямился, шумно втянул ноздрями пропитанный зловонием воздух. Но затем неожиданно улыбнулся и ласково прошипел:
— Ничего страшного. Я все равно узнаю эту тайну. Даже если для этого придется тебя убить, а потом снова воскресить и сделать очередным «птенцом»!
Вот теперь настала моя очередь громко расхохотаться.
— Дурак… господи, какой же вы дурак, мой малоуважаемый коллега! Пытаться воскресить дух, который однажды уже был мертв, в теле, которое никогда не было настоящим — это все равно, что сношаться с умертвием, надеясь на то, что в результате получатся качественные зомби! Сразу видно, что с теорией у вас явная беда!
— Зато с практикой все в порядке! — потеряв всякое терпение, рявкнул барон и резким движением выбросил вперед правую руку. — Убейте его, слуги мои! И принесите мне его голову!
Я проворно скинул с плеч мантию, чтобы не мешала двигаться, и почти весело уставился на зашевелившихся зомби. Одновременно с этим приготовился к бою и все-таки не отказал себе в удовольствии гнусно хихикнуть:
— Давайте-давайте… мои хор-р-рошие… мне уже давно не хватает свежего материла!

Честно говоря, я не ждал от барона особой изобретательности: личи, подобно любой другой нежити, обычно рассуждают так же ограниченно, как и простые умертвия. Они прямолинейны до безобразия, вечно голодны и редко когда способны думать о чем-либо, кроме самых насущных потребностей.
Однако Его Милость