Тяжело остаться прежним, пережив собственную смерть. Вдвойне тяжелее остаться нормальным, умерев и воскреснув дважды. А уж сохранить способности к магии, оказавшись в чужом теле, это уже что-то из разряда чудес. Впрочем, хороший некромант способен еще и не на такое.
Авторы: Лисина Александра
– В чем дело, Бескрылый? Я же отдал приказ.
– Конечно, – так же тихо отозвалась тварь, почемуто не спеша спускаться. В отличие от двух других теней, которые вдруг бесшумно соскользнули со своих насестов и, прикрываясь темнотой, неуловимо быстро метнулись к моему лицу.
Ах вот вы как заговорили…
Не задумавшись ни на миг, я резко качнулся в сторону, пропуская мимо себя хрипло заклокотавшую тень. Выхватив изза пояса тяжелый стик, с силой протянул ее по хребтине. Слегка удивился, услышав сочный хруст ломаемых костей и почувствовав под пальцами мягкое, поразительно податливое, почти что
живое тело. Чуть поморщился, когда истошно взвывшая горгулья с шумом рухнула мне под ноги и яростно забилась, оглашая весь двор громким клекотом и щелканьем зубов. После чего другой рукой перехватил за глотку второго смертника и, привычно избежав удара острого клюва, смачно ударил по покрытой жестким перьями, но оказавшейся на удивление хрупкой грудине.
– Я гляжу, с тобой все в порядке, хозяин, – удовлетворенно каркнул сверху Бескрылый.
– Вполне, – сухо отозвался я и свернул бьющейся в судорогах горгулье шею. После чего отшвырнул от себя стремительно каменеющие останки. Отряхнул ладони и, проследив за тем, как неблагодарная тварь рассыпается мелкой каменной крошкой, снова поднял голову. – Еще есть желающие проверить мои силы?
На стене мгновенно установилась мертвая тишина. Но спустя несколько секунд снова раздался отвратительный скрежет когтей по камню, как если бы ктото неловко спускался по стене, цепляясь за нее лапами и помогая себе крыльями. А затем из темноты неуклюже выбралось, волоча по земле сломанное крыло, на редкость уродливое создание – помесь грифа и гиены – которое почтительно поклонилось издалека, а затем, добравшись до моих ног, униженно распласталось на камнях.
– Прости, хозяин. Я уже стар. А молодежь, как ты знаешь, всегда торопится с принятием решений…
Подцепив его за голую морщинистую шею, я поднял наглую тварь в воздух и, держа покорно обвисшую горгулью на вытянутой руке, с недоверием ее оглядел.
Ничего себе… Бескрылый и правда выглядел, как будто его коснулось то же самое чудо, что и Лишию. Сколько я себя помню, мои охранники никогда не покидали каменных тел и единственное, что могли себе позволить – это изредка вертеть головой и кусать несчастных прохожих, если те оказывались достаточно близко. А теперь он почти живой! Настоящая кожа, сероватокоричневые перья, орлиные когти на лапах, лысая башка с круглыми желтыми глазами… правда, дышать он не умеет, да и под пальцами чувствуется крепость отнюдь не обычных костей, но все равно… признаться, я поражен.
– Вы теперь все такие? – спросил я, поворачивая Бескрылого то одной, то другой стороной, чтобы получше рассмотреть.
– Да, – прохрипела горгулья, как будто мои детские руки действительно заставляли ее задыхаться. – Но только по ночам. Днем мы каменные, а после полуночи почемуто вот такие. Не знаю, что уж ты там в очередной раз с собой сотворил… или, может, только с нами?.. однако результат налицо. Хотя я бы, если честно, предпочел остаться таким, как раньше – все же кушать, будучи камнем, не так хочется, как сейчас.
Я озадаченно промолчал и, заметив, что он и правда хрипит, разжал пальцы.
– Спасибо… хозяин, – тут же закашлялся Бескрылый, с глухим стуком шлепнувшись на камень и неловко подтянув к телу поврежденное крыло.
– Больно дерзок стал, – сухо отозвался я, отойдя на шаг и бесстрастно сломав первой, все еще корчившейся неподалеку горгулье позвоночник. Тот хрустнул и тут же окаменел. Вместе с затихшей тварью, которая почти сразу начала обращаться в мелкую каменную пыль. – Сомневаться во мне начал?
– Это не я, – виновато вздохнул Бескрылый, подползая ближе и устало укладывая голову на мой сапог. – Ты же знаешь, хозяин – я свое давно отсомневался. Просто силы уже не те. И удержать молодежь от глупости удается далеко не всегда…
Я недолго помолчал, чувствуя, как почти столетняя горгулья неслышно урчит, уткнувшись клювом в мою щиколотку. Затем ощутил, как вздымается внутри волна самого настоящего гнева. Встряхнулся, с неудовольствием подумав о том, что за последний месяц неоправданно раскис. После чего глубоко вздохнул, медленно обвел глазами испуганно притихшие тени на стенах и тихо, почти что ласково пообещал:
– Еще одна такая выходка, и я посажу вас на цепь. Но перед этим обломаю крылья и вырву с мясом лапы, чтобы больше ни в одну голову не закралась мысль меня проверить. Я вас когдато создал, я же и убью, если мне вдруг чтото не понравится. Так что не искушайте судьбу и помните: если меня не станет, вы тоже рассыплетесь в прах.
– Мы услышали,
