Тяжело остаться прежним, пережив собственную смерть. Вдвойне тяжелее остаться нормальным, умерев и воскреснув дважды. А уж сохранить способности к магии, оказавшись в чужом теле, это уже что-то из разряда чудес. Впрочем, хороший некромант способен еще и не на такое.
Авторы: Лисина Александра
толпу. Вигор явно не успевает за всем проследить. Но и так совсем неплохо для того времени, что они здесь провели. Значит, мои деньги не ушли в никуда. Вон они, горами бревен лежат под новеньким тыном. Посверкивают недавно привезенными инструментами в руках мужиков. Красуются свежими заплатами на подлатанных крышах. Кудахчут у меня под ногами. Мычат и блеют на небольшой равнине перед замком. И звенят молотками дымящей кухне, красноречиво доказывая, что потрачены не зря.
Иными словами, я почти доволен. Естественно, ели не считать того, что скот в деревне действительно размещать было негде. Конечно, коегде дворы сохранились в более или менее приемлемом виде, так что примерно четверть скотины можно будет развести по новым хозяевам без особых проблем. Особенно птицу, свиней и коз. Коней тоже, я думаю, беженцы расхватают влет – без средства передвижения в деревне туго. А вот с коровами нужно будет чтото решать. К примеру, согнать в какойнибудь большой бесхозных сарай, если, конечно, таковой найдется. Если не найдется – то увести в самый дальний угол, под самую стену, огородив колышками и веревками, чтобы коровы не разбредались, а затем спешно достраивать остальные дворы, чтобы в течение двухтрех дней избавить меня от неудобного соседства. Времени теперь будет больше – наружная стена практически достроена, так что мужики смогут заняться своими домами в полной мере и как раз успеют до холодов.
В любом случае, больших трудностей, о которых говорила Лиш и староста, я не увидел и не понял, почему Вигор так запаниковал. Что он, в деревне никогда не жил? Не знает, как тут и что организовать? Подсказать некому? Ах да, вояка же… но тогда тем более непонятно, почему он до сих пор не подобрал себе какогонибудь сведущего зама.
Надо будет его надоумить.
– Эй, рыжий! – вдруг окликнули меня зычным голосом. – И ты, Шмыг… а ну, подите сюда!
Оторвавшись от созерцания драки, я медленно обернулся и встретил внимательный взгляд безногого, который, гордо восседая на перевернутой вверх дном кадке, изучал меня недобро прищуренными глазами. Темноволосый, коротко стриженый, с испещренным многочисленными шрамами лицом, плечистый и совсем еще не старый, он походил на отставного вояку, списанного изза увечья. Левой ноги у него не было от самого паха, правая оказалась обрублена чуть выше колена. На руках тоже виднелись белесые полоски, свидетельствующие о бурной молодости и многочисленных ранениях. Однако голос был властным, требовательным и таким, что Шмыг непроизвольно сделал несколько шагов к забору, за которым рыли колодец, и пугливо вжал голову в плечи.
– Привет, дядя Рат, – пробормотал он, опуская глаза.
– Почему без дела шляешься? – строго спросил мужик, хмуро изучая понурившегося пацаненка. – Тебя что, барон из замка выгнал?
– Нет. Он…
– Господин отправил нас по делам, – поспешил вмешаться я, тоже подходя к забору и с интересом изучая покрытого шрамами вояку.
Тот снова перевел тяжелый взгляд на меня.
– А ты чей будешь? Чтото я тебя раньше здесь не видел.
– Новенький я. Недавно только приехал.
– Всех новеньких я знаю. Тебя сегодня, что ли, привезли?
Я неопределенно пожал плечами.
– Как зовут? – снова властно осведомился дядька Рат, изучая меня, как зеленого новобранца.
– Гираш.
– Родители есть?
– Нет.
– Семья? Братья? Сестры? Бабка с дедом?
Я покачал головой.
– Я сирота. В замке пока живу.
– Ах, в заамке… – протянул ветеран и ощутимо скривился. – На хозяйских хлебах, значит, растешь… понятно. А сюда зачем пришел?
– Господин прислал.
– За чем?
– За надом, – ответил я и спокойно посмотрел ему в глаза. – С этого дня мальчик находится на постоянной службе у господина барона, и нам велено забрать его вещи.
Дядька Рат снова скривился и, мгновенно потеряв к нам интерес, раздраженно махнул в сторону одного из самых старых и опасно накренившихся домов.
– Вон там они живут. Да только брать нечего: все, что есть у Шмыга, надето на нем. Господин барон напрасно считает, что мы тут с жиру бесимся.
Мальчишка вздрогнул и, покосившись на мое бесстрастное лицо, побледнел. Но я только пожал плечами и, сделав вид, что не услышал горькой насмешки в голосе мужика, отвернулся.
– Идем, – обронил вполголоса, на всякий случай придержав мальчика за напрягшееся плечо. – Пока ему не с чего быть благодарным нашему барону. Познакомь меня со своей мамой.
Мальчик резко вскинул голову, с неистовой надеждой уставившись на меня снизу вверх, а потом быстро кивнул и почти бегом кинулся к указанному дому. Я чинно последовал за ним, до последнего чувствуя затылком внимательный взгляд безногого.
