Тяжело остаться прежним, пережив собственную смерть. Вдвойне тяжелее остаться нормальным, умерев и воскреснув дважды. А уж сохранить способности к магии, оказавшись в чужом теле, это уже что-то из разряда чудес. Впрочем, хороший некромант способен еще и не на такое.
Авторы: Лисина Александра
умоляюще вскинул голову Шмыг. – Я хочу побыть рядом… вдруг она очнется раньше?
Я пожал плечами.
– Сиди, если хочешь. А я подожду внизу – там почище.
После чего забрал из рук слуги корзинку, деловито порылся в ее содержимом, отломил кусок черствого хлеба и, положив на него немаленький шмат холодного и жесткого мяса, вручил обеспокоенному пацану.
– На. Ешь. А то смотреть больно. Когда придет в себя, позовешь.
Мальчик снова кивнул, а я со спокойной совестью отправился вниз, намереваясь плотно перекусить. Однако когда я оказался в светлице и увидел толстый слой пыли, которого не было, наверное, только на столе, брезгливо скривился и, решив не изменять своим привычкам, всетаки воспользовался парой бытовых заклинаний.
Ничего. Будем считать, что и это – не благородное деяние или помощь страждущим (такого позора моя душа не переживет), а обычная практика для развивающегося дара. И совершенно необходимое для обеспечения моего комфорта действие.
Коротким вихриком собрав скопившуюся в комнате пыль, грязь и копоть, я уплотнил его в несколько компактных шариков и, недолго думая, вышвырнул на улицу через печную трубу. Затем, покосившись на просевший потолок, укрепил его заклинанием, чтобы тот не обрушился в самый неподходящий момент на мою драгоценную голову. Поморщился от издаваемого половицами мерзкого скрипа, терзающего мой тонкий слух. Подновил и их, пока никто не видел. Только после этого осторожно поставил корзинку на девственно чистый стол и с довольным видом потянулся к снеди.
Наверное, я слишком увлекся аппетитным видом еды и слишком жадно вгрызся в жареную куриную ногу, в които веки испытывая зверский голод, поэтому не услышал скрипа открывающейся двери и не сразу отреагировал, когда в светлицу ворвалось чтото всклокоченное, грязное и недовольно рычащее. Благо пол теперь не скрипел и почемуто начал скрадывать звуки шагов. Дверь висела прочно и даже не хлопнула. И лишь когда на стол передо мной опустилась мрачная тень, я сообразил, что происходит чтото неправильное.
– Что?! Тут?! Творится?! – гневно выдохнул перепачканный в какойто липкой черной гадости пришелец, вперив в меня злой взгляд, а потом по слогам процедил: – Кто?! Ты?! Такой?! И как?! Это?! Сделал?!
Я чуть не подавился, неожиданно обнаружив, что вся выброшенная мной грязь чудесным образом осела на этом бедолаге. Печная копоть, сочная пыль с пола и подоконников, грязь с пола и потолка, древесная труха и демон знает что еще… кажется, я слегка переусердствовал и напрасно не проверил, в кого улетит мой «подарочек». После чего виновато кашлянул, отложил в сторону недогрызенную куриную лапу и еще виноватее развел руками.
Да и правда – я ведь не нарочно?
Глава 14
«Время от времени нужно совершать поступки, которых от тебя не ждут. Пусть враги перемрут от удивления».
Мэтр Валоон да Шеруг ван Иммогор.
Незнакомец выглядел более чем внушительно – широкие плечи, мощные ручищи, которые совершенно не скрывала просторная, тщательно залатанная и носящая следы копоти рубаха; такой же мощный торс, выдающий в нем недюжинную физическую силу. Открытое лицо, сейчас трудноразличимое под густым слоем грязи. Роскошная шапка русых кудрей, перевязанных простым кожаным ремешком и тоже припорошенных пылью. Излишне короткие, как будто обгоревшие по краям брови. Ярко горящие на закопченном лице синие глаза. Узкие губы, сложившиеся почти в прямую линию… вошедший был определенно недоволен случившимся и явно намеревался стрясти объяснения с меня, как с первого же попавшегося под руку неопознанного лица.
К счастью, оправдываться не пришлось – стоило Шмыгу услышать знакомый голос, как он тут же кубарем скатился по лестнице, радостно крича:
– Отец! Как хорошо, что ты пришел…!
Мужчина удивленно отпрянул, когда мальчик с ходу его обнял и крепко прижался, а потом и вовсе мгновенно сменил гнев на милость, заметив еду и поняв, что без обеда сегодня не останется.
Я с готовностью подвинулся, уступая ему место и с любопытством изучая хозяина дома, мудро шагнувшего сперва к стоящей в углу кадке с водой и решившего смыть с себя налипшую грязь. А мальчик продолжал тараторить какуюто чепуху, весьма неплохо заговаривая отцу зубы. Причем в этом чувствовалась определенная практика – так много всего сказать, но при этом обойти вниманием самое важное, не каждому дано. К примеру, Шмыг очень скомкано отозвался обо мне и причинах моего появления, но зато очень подробно расписал то, что успел за эти дни увидеть в замке. Вспомнил о Лиш, о громилеповаре и ворчливом управляющем, со смехом рассказал отцу о царящей
