Тяжело остаться прежним, пережив собственную смерть. Вдвойне тяжелее остаться нормальным, умерев и воскреснув дважды. А уж сохранить способности к магии, оказавшись в чужом теле, это уже что-то из разряда чудес. Впрочем, хороший некромант способен еще и не на такое.
Авторы: Лисина Александра
– Ваш замок может пострадать! – настойчиво напирал на меня маг, распаляясь все больше. – И ваши люди тоже!
Ну да. А еще – мои артефакты, амулеты, сокровищница, куда вы уже пытались протянуть свои жадные ручки…
– Я думаю, будет уместнее вернуть вам ключ после того, как вы закончите обучение в Академии, – наконец, заключил «светлый», покровительственно на меня посмотрев. – Тогда вы будете хорошо знать, с чем имеете дело, и не совершите непоправимой ошибки.
Я чуть не фыркнул.
Не смешите мои ботинки, господин маг. Хотите сказать, что я должен вам оставить беспрепятственный доступ в свой дом на то время, пока меня тут не будет? Рассчитывать на вашу порядочность, прекрасно зная о том, что арка позволит вам приходить и уходить отсюда незамеченным? Зная вашу настойчивость и помня о высказанном желании порыться в моих вещах, я лучше доверю ключ какомунибудь спившемуся прощелыге, чем рискну оставить его вам. Так что не заговаривайте мне зубы и не тыкайте в глаза теми самыми прописными истинами, о которых только что говорили.
– И все же я настаиваю, – смиренно обронил я вслух, не поднимая глаз. – Телепортационные арки не входят в перечень артефактов, обязательных для контроля представителями Совета. Поэтому вы можете не беспокоиться – я не стану использовать ее во вред себе или своим близким.
У мастера Лиуроя раздраженно дернулся уголок рта.
– Вы не понимаете, о чем просите, барон!
– Думаю, понимаю. Хотите, я покажу вам свой кабинет, господин Лиурой?
От неожиданности «светлый» поперхнулся и воззрился на меня так, словно увидел привидение.
– Простите, что? – неверяще переспросил он.
– Кабинет, – повторил я, как глухому. – Его сиятельство както обмолвился, что вы изъявляли желание взглянуть на доставшиеся мне от мэтра Гираша артефакты… так вот, я предлагаю вам на них взглянуть. Возможно, тогда вы измените свое отношение ко мне?
– Вы предлагаете мне осмотреть их добровольно? – на всякий случай уточнил маг.
– Абсолютно.
– Хорошо, – согласился он и бодро поднялся с кресла. – Ведите, барон. Я действительно не могу отказаться от вашего любезного предложения.
Еще бы. Ничуть в этом не сомневался.
Мысленно усмехнувшись, я поднялся на второй этаж и с готовностью распахнул дверь в святая святых – свой кабинет. Правда, это было уже не то помещение, в котором я действительно работал, потому что оно как раз переехало в более удобное место, в подземелье, где я теперь знал каждый уголок, но для «светлого» и это сойдет. Хотя бы потому, что оставшиеся здесь артефакты были самыми настоящими, а чучела и черепа – и подавно. Только вчера любовно протирал каждый из них чистой тряпочкой, чтобы получше блестели.
Оглядев небольшую комнату, до отказа забитую всевозможным хламом, мастер на мгновение растерялся. Понимаю… да… обычно люди моей профессии более аккуратны, но что поделаешь – люблю организованный хаос, в котором только я могу точно знать, что и на каком месте должно лежать.
Я умышленно не стал убирать темную драпировку со стен и снимать скалящиеся отовсюду черепа. Скелеты тоже оставил стоять в углах, как караульных, и даже навесил на них простенькую иллюзию, поддерживаемую одним несложным артефактом. Благодаря ей глазницы у моих «стражей» попеременно светились то красными, то желтыми, то зелеными огнями, словно предупреждая гостей о своем изменчивом настроении. Иногда лязгали челюстями и издавали подозрительные хрипящие звуки. А время от времени даже порывались погреметь костяшками, делая вид, что вотвот пойдут в бой.
Заспиртованную целиком тушу лосяумертвия я тоже не стал прятать – пусть любуются на мои трофеи в натуральную, так сказать, величину. Лет семьдесят назад эта тварюга наводила ужас на все окрестности столицы, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить о ней теплые воспоминания. Теперь, к примеру, каждый раз, когда ее вижу, меня аж в жар бросает от мысли, что я мог не рассчитать сил. А потом так тепло становится на душе, когда вспоминаю, как любовно я ее убивал, методично расчленяя на куски, чтобы потом погрузить в стазис и заточить в обладающей особыми свойствами бальзамирующей жидкости.
Стулья из кабинета я предусмотрительно вынес, чтобы они не портили общего впечатления. Старое и обсиженное за годы отшельничества кресло тоже убрал от греха подальше, потому что больно уж оно приметное. Стол завалил всякой рухлядью, в которой, тем не менее, при желании можно было нарыть чтонибудь интересное. Такой же рухлядью скрупулезно усеял пол, сделав его совершенно непроходимым. Стоящий на самом видном месте сундук, напротив, демонстративно открыл, дабы любой желающий мог убедиться, что там беспорядочной
