Тяжело остаться прежним, пережив собственную смерть. Вдвойне тяжелее остаться нормальным, умерев и воскреснув дважды. А уж сохранить способности к магии, оказавшись в чужом теле, это уже что-то из разряда чудес. Впрочем, хороший некромант способен еще и не на такое.
Авторы: Лисина Александра
обронил я, приняв вид нерадивого студента. – Знаю, что вы очень любите эту тему, но у меня скоро занятие…
– Торопыга, – фыркнул Нич, но всетаки перевел свои умозаключения в более удобоваримую форму. – Я всего лишь хотел сказать, что, поскольку большая часть магически одаренных детей рождается в семьях магов, то их развитие с высокой долей вероятности происходит по одному и тому же сценарию. Так же, как когдато растили и развивали их отцов, матерей, дедов и бабок… согласен?
– Традиции, учитель, – послушно кивнул я. – В аристократических семьях они неискоренимы. Так что воспитание юных магов до поступления в Академию из века в век остается одним и тем же.
– Правильно. Дети, получившие свой дар случайно… точнее, те, у кого он оказался ненаследуемым… явление достаточно редкое, поэтому их в расчет можно не брать. Соответственно, мы с тобой говорим сейчас о тех, кто составляет абсолютное большинство в Гильдиях и чье воспитание с самого раннего детства было подчинено строгим правилам.
Я снова кивнул.
– Понятно, что традиции у «светлых» одни, а у «темных» – совсем другие, поэтому мы и приходим в Академию с уже сформированными… а точнее, навязанными понятиями о том, как надо жить, как поступать и как относиться к коллегам.
Нич хмыкнул.
– Да. Это как раз к вопросу о внушаемости молодых. Но, как я уже сказал, не все приходят в Академию обремененными чужими взглядами. И не все из тех, кому повезло родиться в семье магов, сохраняют эти убеждения к концу обучения.
– Ну, мы же не дураки: развиваемся всетаки, учимся чемуто…
– Конечно. И преподаватели вполне могли бы подтолкнуть вас к правильному пониманию вещей. Но видишь ли, в чем дело… сама ваша профессия накладывает определенный отпечаток. Вы совершенно спокойно возитесь с трупами, экспериментируете с нежитью, приносите в жертву живых и крайне легкомысленно относитесь к мертвым…
Я хмыкнул.
– А как к ним еще относиться? Мертвецы для нас – такой же рабочий материал, как трава для друида.
[12]Они или спокойно лежат в земле, или приносят нам пользу. В крайнем случае, изза неумелого колдовства могут попытаться комуто навредить. Но хорошему мэтру не составит труда загнать в могилу даже могущественного лича, так что бояться нежити или впадать в панику при виде расчлененного трупа нет никаких причин. То, что нам подконтрольно, неспособно нас напугать, учитель. Вопрос заключается лишь в том, на именно мы годны.
– Да, – тихо обронил мастер Твишоп, отводя взгляд. – Мэтры не боятся ни жизни, ни смерти. Вам неведом страх перед людьми, потому что самое худшее, что с вами можно сделать, это причинить боль или убить… но больто вы как раз терпеть умеете. Вы с азартом соревнуетесь с ней за право обладания вашим разумом, смеетесь над ее потугами вас ослабить и радуетесь каждой своей крохотной победе. Да и смерть вам не страшна. Вы равнодушно отворачиваетесь, если она проходит мимо, и с пониманием усмехаетесь, когда она останавливается и протягивает вам свою костлявую руку. Впрочем, даже ее вы умудряетесь иногда обмануть и, вопреки всем законам, всетаки найти путь к возрождению…
– Ты тоже его нашел, – возразил я.
– С твоей помощью. В одиночку у меня бы не хватило духу провести всю необходимую работу по обоснованию теории ЭСЭВ. Сколько подопытных у тебя было?
Я на мгновение задумался.
– Тысячи три… или три с половиной. Точно не помню.
– А я бы запомнил каждую жизнь, которая была отдана на благо науки, – еще тише сказал мастер Твишоп. – И каждого человека, который якобы добровольно согласился участвовать в этом эксперименте. Думаешь, я просто так отстранился от этой части работы? Думаешь, я без причин смалодушничал? Мы ведь больше созидатели, чем разрушители, Гираш, поэтому и отношение к жизни у нас… иное. Его диктует сама наша профессия, методы обучения, понимание тех взаимосвязей, которые существуют между живыми существами… поверь, уничтожать живое без веской причины не станет ни один «светлый». Никто не посмеет разрушить то, что не им было создано. Не принесет когото в жертву всего лишь из научного интереса. Так нас воспитывали. Такими вырастили не одно поколение магов. И этим мы разительно отличаемся от вас.
– Да прям! – пренебрежительно фыркнул я, не сдержавшись. – Можно подумать, мастера не умеют убивать! Или не проводят экспериментов с живыми!
– Умеем, конечно, – кротко согласился Нич. – И проводим, потому что это нужно людям. Но одно дело – убить врага, точно зная, что это необходимо, а другое – разрушить чьюто личность, пытаясь выяснить, насколько крепка связь между компонентами, ее составляющими. Одно дело – провести опыт на крысе, а совсем другое – использовать для полной достоверности
