Тяжело остаться прежним, пережив собственную смерть. Вдвойне тяжелее остаться нормальным, умерев и воскреснув дважды. А уж сохранить способности к магии, оказавшись в чужом теле, это уже что-то из разряда чудес. Впрочем, хороший некромант способен еще и не на такое.
Авторы: Лисина Александра
пару раз были сломаны кости носа… есть несколько рубцов на затылке и немало шрамов на теле, которые позволяют предположительно назвать его возможную профессию.
– Вор? – тут же навострили уши мальчишки и, позабыв про то, что «светлый», наперебой выпалили свои догадки:
– Солдат!
– Каторжник!
– Наемный убийца!
– Может, и так, – согласился я и вопросительно посмотрел на хлопающую глазами троицу. – Но если вы правы, то убийцей он был неважным – Гильдия обычно более внимательно относится к своим членами и не позволяет им так опуститься. Хотя, возможно, когдато наш друг серьезно напортачил и вынужденно залег на дно, надолго отказавшись от заказов. Но и в этом случае было бы более логично, если его отыскали свои, и тогда картинка выглядела бы несколько иначе. Что еще важно? Оставшиеся зубы находятся в плохом состоянии – он явно не слишком хорошо питался в последние годы. Кожа морщинистая, дряблая – он явно быстро похудел. Но мышцы все еще достаточно рельефны, чтобы считать, что он был, скорее, работником физического труда, нежели какимто казначеем или неудачливым торговцем. На коже наколок нет, так что о каторжанине, скорее всего, речи не идет. А вот смертельных и видимых глазом травм действительно не наблюдается. Так что предварительно можно сказать, что если его и убили, то не обычным колющережущим инструментом… кстати, вас как зватьто?
– Петер, – почти без промедления отозвался крайний слева – тощий, почти как я, пацан с большими, кажущимися вечно удивленными глазами.
– Грош, – сразу за ним откликнулся средний – хмурого вида крепыш с упрямо выдвинутым вперед подбородком. – А это Молчун. Он почти ничего не говорит. Даже нам. Поэтому спрашивать бесполезно.
Я посмотрел на болезненно худого, какогото утонченнохилого сопляка, отличающегося тонкими чертами лица и определенными признаками ПОРОДЫ, и кивнул. После чего указал Верену на горло мертвеца и уточнил:
– Справишься?
Мальчик кинул обеспокоенный взгляд на застывших рядом друзей, на лицах которых появилось странное выражение, а затем резко выдохнул и резким движением взял со стола лекарский нож. После чего подошел к трупу, выразительно сглотнул и, приставив к его горлу острое лезвие, неуверенно нажал.
– Чуть левее, – аккуратно подправив его руку, посоветовал я. – И сильнее… вот так. Кто из вас знает, что такое единый вертикальный разрез?
– Это когда от глотки до за… паха, что ль? – пробормотал белобрысый.
– Верно, – поощрительно улыбнулся я.
– Меня, между прочим, Шарком зовут, – недовольно буркнул он и тут же отвел глаза. – Шарк де Гадж.
Я без улыбки кивнул.
– Я запомню.
После чего взял второй нож и одним быстрым движением рассек кожу на мертвеце от самого горла до лонной кости. Отвел кнаружи сперва один, а потом и второй кожный лоскут, отделил их вместе с жировой прослойкой от мышц, а затем вывернул наружу, обнажив измочаленные Шарком ребра.
Со стороны послышалось звучное сглатывание, судорожный кашель, а ктото из мальчишек поспешно отвернулся.
– Вы что, трупов никогда не видели? – удивился я такой странной реакции.
– Ннет, – прохрипел позеленевший Молчун, зажимая обеими руками рот. – На первом курсе нам только лягушек и крыс показывали… и органы… по отдельности. А вот так…
– Тогда учитесь, – пожал плечами я и, взяв щипцы, привычным движением перекусил одно за другим все ребра, метя в те места, где их костная часть переходила в хрящевую. – Вот так. Не стоило их ломать или пилить не по местам сочленений – бесполезная трата сил и времени. У старушек еще сойдет – у них кости хрупкие, а у таких здоровяков, как этот…
От раздавшегося оглушительного хруста Верен моментально посерел. И лишь огромным усилием воли остался на месте, когда я отложил щипцы, ловко подцепил ножом легко отделившуюся грудину, после чего откинул ее в сторону, как крышку люка, и довольно хмыкнул:
– Вот и все…
Хлоп!
В стройном ряду будущих мэтров внезапно образовалась широкая прореха – кажется, Молчун не вынес душераздирающего зрелища и на самом интересном месте грохнулся в обморок.
– Пусть лежит, – со вздохом разрешил я, когда соседи нагнулись, чтобы привести его в чувство. – А то чует мое сердце – если вы его сейчас растолкаете, он будет проделывать это регулярно и набьет себе с десяток шишек вместо одной. Верен, держи…
Мальчонка, не глядя, машинально протянул руку, но когда увидел, ЧТО я ему показываю, издал какойто нечленораздельный звук и шарахнулся прочь.
Жаль, перехвалил…
– Да что вы за некроманты? – с досадой спросил я, когда и остальные в панике попятились от стола. Потом сокрушенно покачал головой, подсунул пальцы
