Тяжело остаться прежним, пережив собственную смерть. Вдвойне тяжелее остаться нормальным, умерев и воскреснув дважды. А уж сохранить способности к магии, оказавшись в чужом теле, это уже что-то из разряда чудес. Впрочем, хороший некромант способен еще и не на такое.
Авторы: Лисина Александра
но неожиданно вперед выступил Верен и, внимательно меня оглядев, с подозрением прищурился.
– Невзун?
– Привет, – я мирно развернул ладони, чтобы все видели, что они пусты. – Кажется, твой приятель сегодня не в духе. Или с секционного стола шмякнулся, не пожелав стать жертвой очередного эксперимента мастера Ворга.
Верен мгновенно насторожился.
– Откуда ты знаешь, что у нас сегодня было Целительство?
– Расписание висит на виду, – хмыкнул я. – Но у Шарка и без того слишком красноречиво позеленела физиономия, так что догадаться было нетрудно. Как вам Лечебница? Кошмары потом не снились?
– Нет, – нахмурился Верен, мельком покосившись на побледневшего Молчуна. – Но тебя это и правда не касается. Ты дашь нам пройти?
– А я разве комуто мешаю? – удивился я. – Ешьте себе на здоровье, если боитесь перекусывать вместе со всеми. Мне все равно.
Юные мэтры мгновенно ощетинились.
– Мы не боимся! – враждебно зыркнула на меня девочка, которую Нич хотел от чегонибудь спасти. – Отстань от нас, «светлый»!
– Уйди с дороги, – поддержал ее какойто мальчуган и сделал угрожающий жест, от которого кончики его пальцев засветились крошечными голубоватыми огоньками.
– Ого, – усмехнулся я, оставаясь на месте. – Да ты, никак, в этой кучке самый смелый? Собрался духазащитника призвать? Или уже успел собственного зомби создать? Поздновато в твои годы, ребенок. Давно пора бы полноценным умертвием обзавестись.
– Не лезь к нам, – мрачно посоветовал Верен, положив руку на плечо оскорбленно вскинувшегося мальчика. – Ты – «светлый», мы – «темные»… и мы – сами по себе.
– Самостоятельные, значит, – с умным видом покивал я. – А что ж тогда сюдато толпой явились?
– Невзун, нас тринадцать, – тихо напомнил Верен, набычиваясь. – А ты один.
Я только улыбнулся.
– Полагаешь, это имеет значение? Или мэтры настолько измельчали, что могут все вместе напасть на слабого меня?
– Не лезь к нам… пожалуйста, – еще тише сказал мальчик, и я, услышав в его голосе тщательно скрываемую тревогу, посмотрел на ощетинившихся малышей с неподдельным сожалением.
Эх, дети… как же вас напугали, что вы теперь шарахаетесь от собственной тени? Каким образом вас отыскали в огромном королевстве, если вы наверняка очень долго и старательно прятались даже от родных? И как привезли сюда, заставив начать какуюто странную учебу? При том, что большая часть ваших соседей искренне вас ненавидит и пытается любым способом зацепить, а учителя едва не кривятся, когда вы заходите в класс и аккуратно, ежеминутно ожидая подвоха, рассаживаетесь по местам?
Настоящий мэтр должен быть хитер, коварен, умен и предусмотрителен. Быть истинным мэтром – это, прежде всего, значит иметь определенный внутренний настрой. Некую гармонию духа, позволяющую с усмешкой встречать многочисленных врагов и уверенно избегать их нападок. Проворно уворачиваться от чужих ударов, уверенно бить в ответ, не стесняясь в средствах, вовремя уходить в тень и быть незаметным там, где это необходимо. А также демонстрировать всему миру свое личное мнение, не боясь, что его ктонибудь оспорит.
Но эти дети… во что их превратили?
Я тяжело вздохнул.
– Прости, ребенок. Не хотел никого напугать. И воевать с вами я, конечно же, не буду. В этом мире осталось слишком мало «темных» талантов, чтобы сокращать ваше, и без того бедное поголовье.
Верен растерянно замер, когда я виновато развел руками и отвернулся, а затем поперхнулся и даже закашлялся, стоило мне отойти на пару шагов.
– Ты шшто творишшь?! – злобно прошипел Нич, склонившись над самым моим ухом. – Ззабыл, что ты не один?! Хочешшь, чтобы нас тут на пару накрыли?!
Я спохватился, запоздало вспомнив, что у меня на шее недовольно сопит гигантский таракан, но когда обернулся, было уже поздно – на лицах детей красовалось такое неописуемое выражение, что не нужно было никто спрашивать, чтобы понять – Нича скрывать больше не удастся. А когда обозлившийся изза этого «фамилиар» вцепился в мою шею и с яростным урчанием принялся мстить за раскрытие своего инкогнито, дружно попятились, напрочь позабыв про еду и не отрывая расширенных глаз от колыхающихся у меня на головой длинных тараканьих усов.
Правда, ни одного истеричного вопля, как накануне, я, к собственной радости, не услышал – мальчики оказались гораздо сдержаннее «светлых», а единственная девочка лишь выразительно поморщилась, но даже не подумала завизжать. И не кинулась наутек, когда яростно сопящий таракан вскарабкался на мой затылок и свысока оглядел вытаращившихся на него детей.
Кажется, с ними еще не все потеряно?
– Ччто это? – первым вернул себе
