Тяжело остаться прежним, пережив собственную смерть. Вдвойне тяжелее остаться нормальным, умерев и воскреснув дважды. А уж сохранить способности к магии, оказавшись в чужом теле, это уже что-то из разряда чудес. Впрочем, хороший некромант способен еще и не на такое.
Авторы: Лисина Александра
человечества… спасибо, что хоть не стал гоготать во весь голос. А то не знаю, как бы тогда оправдывался перед нанимателем.
Инактивирующее заклятие на тебе, негромко бросил я «фамилиару», не замедляя шага. Проследи, чтобы «светлый» не забыл тут никаких «подарков». Если вдруг оставит уничтожь. Арку закрой ты умеешь. Но руны пока не стирай если граф действительно вернется к утру, они ему понадобятся.
Нич, вытянувшись в струнку, повоенному четко щелкнул жвалами и тут же пропал из виду. Довольно редкое для него явление, кстати… никак, чтото задумал?
Избавившись от перчаток (на этот раз насовсем) и кинув их на опрокинутый стол, я предусмотрительно подоткнул полы мантии, чтобы не мешались в работе. Тщательно проверил застежки на неодобрительно булькнувшем животе. Вытащив изза пазухи крохотную бутыль, сделал мощный глоток. Стойко выдержал жгучий вкус настойки, от которой захотелось тут же распахнуть пасть и жадно выхлебать целое горное озеро. Переждал мерзкое послевкусие зелья, с легкой руки одного моего коллеги ласково прозванного «вонючкой». Затем ненадолго задумался, гадая о том, стоит ли разоблачаться полностью, но внезапно ощутил, как напряглись нити управляющего заклятия, и всетаки разулся. Потому как очень люблю свои сапоги и совсем не хочу их порвать отрастающими когтями.
Кстати, о когтях…
Я с интересом оглядел босые ступни и негромко хмыкнул при виде матовосерой кожи, больше подошедшей бы качественному покойнику. Пару раз на пробу согнул и разогнул пальцы ног, оставив на полу глубокие царапины. Затем выпростал изпод рукавов такие же серые руки и с удовлетворением оглядел их резко изменившийся вид.
Конечно, комуто покажутся уродливыми эти крючковатые пальцы и иссинячерные ногти, на которых отчетливо проступил сложный рунный рисунок. Ктото даже скажет, что излишне подвижные, похожие на узловатые наросты суставы выглядят отвратительно и что я, обзаведясь клыками и особыми щитками вдоль позвоночника, стал похож на ту самую нежить, от которой собирался избавить замок барона. Когото, возможно, даже стошнило бы при виде моего резко истончившегося туловища, на котором огромной, неестественно плотной бородавкой торчал зловеще шевелящийся живот. Но меня устраивало мое новое тело. Нравилась его строгая функциональность. Вполне удовлетворяла даваемая рунами защита, которую я старательно продумывал и воплощал в жизнь долгие пятьдесят лет. И несказанно радовало то, что все это работало четко, точно и было полностью мне подвластно. Одновременно с этим, не имело недостатков, присущих обычному человеческому телу. И, соответственно, не могло подвести в самый ответственный момент.
Поехали, что ли? закончив любоваться собой, спросил я в пустоту. Непроизвольно улыбнулся, услышав загулявшее гдето под потолком зловещее эхо. Улыбнулся еще шире, когда со стороны лестницы раздался пронзительный писк Нича, сигнализирующий о том, что наши спутники благополучно покинули замок. Затем опустил рукава мантии, надвинул поглубже капюшон и, все отчетливее чувствуя, как тревожатся мои новые подопечные, поспешил к выходу.
Уже издалека я заметил, что народу во внутреннем дворе замка значительно прибавилось. И буквальнотаки нутром ощутил, что весь этот «народ», мягко говоря, не совсем живой. Кажется, меня там ждала понастоящему теплая встреча. Причем, настолько, что я вполне мог бы задохнуться в тесных дружеских объятиях встречающих. Если бы, конечно, рискнул их к себе подпустить.
Начнем с того, что мой полуразложившийся и довольно грозный с виду зомбиотряд сейчас испуганно жался к стене центральной башни, напряженно сверля глазами искореженную решетку. Многие из них буквально распластались по камням, вжавшись в них до упора, как будто это могло чемто помочь. Тот дед, которого я не так давно крупно уважил, сейчас растекся безвольной грязной лужей прямо у меня под сапогами. Полуобнаженная красотка, чьи пухлые ягодицы впечатлили моего первого «птенца», вообще тряслась в самой настоящей лихорадке. Сам «птенец», расправив дырявую грудь, тщетно пытался прикрыть ее прелести от чужих глаз. А остальные просто дрожали неподалеку жалкие, неспособные кудалибо деться, беспомощные, беззащитные против пришедшей по мою душу силы, но и не смеющие переступить через заговоренную нить, которой я отделил коридор от внутреннего двора.
Остановившись за спиной топчущегося прямо у выхода громилы, я вежливо кашлянул.
Господа? Не соблаговолите ли расступиться, чтобы я мог поздороваться с гостями?
Зомби от неожиданности подпрыгнул, как ужаленный (дада, снова старые привычки сказались!), и, резко обернувшись, уставился на меня шальными глазами. После
