Тяжело остаться прежним, пережив собственную смерть. Вдвойне тяжелее остаться нормальным, умерев и воскреснув дважды. А уж сохранить способности к магии, оказавшись в чужом теле, это уже что-то из разряда чудес. Впрочем, хороший некромант способен еще и не на такое.
Авторы: Лисина Александра
зомби. После чего сорвался с места и со всей доступной скоростью ринулся в атаку.
Взглянув на его перекошенную морду, в которой уже давно не осталось ничего человеческого, я совсем погрустнел. И, выставив ему навстречу весь свой зубастоклыкастый арсенал, всетаки не удержался и добавил:
К сожалению, справедливость, как и правда, теперь чрезвычайно редкое явление. Хотя для того, чтобы узнать причину этого, достаточно просто взглянуть на свое отражение…
Глава 17
«Если нечего сказать, промолчи. Не позволяй собеседнику заподозрить тебя в глупости».
Мастер Люборас Твишоп.
Мы столкнулись почти в центре раскуроченного холла, неподалеку от мертвого голема. Барон налетел, как гигантская ворона с шумом, воем, хриплым клекотом… я успел только отшатнуться, избегая острых когтей одной его лапы, как тут же получил мощный удар под дых другой. Затем чтото острое с силой обрушилось на мой затылок, едва не задев левый задний глаз. Яростно замолотило гдето в районе верхних лопаток как раз там, где у меня ужасно чесалась шкура. Наконец, больно клюнуло в темечко и угомонилось, когда я выяснилтаки, что там за гадость стучит мне по позвонкам, и поймал живущий собственной жизнью хвост барона, тут же намотав его на один из своих кулаков.
Плохая собачка, изловчившись, погрозил я недовольно сопящему личу оставшимся свободным средним пальцем. Или ты ящерка?
А затем, улучив момент, от души засветил ему в нос.
Будешь знать, как обижать хороших дядейнекромантов! Фу!
Барон утробно зарычал и отшатнулся назад, пытаясь высвободить из захвата важную часть своего уродливого тела. Резко дернулся, чуть не подпрыгнул, пропустив хвост между задних лап. Наконец, решительно повернулся ко мне лиц… то есть, харей и, все еще пятясь, угрожающе рявкнул, надеясь, что это меня устрашит. Но фигу я вцепился в добычу намертво. Уже двумя средними руками. А затем еще и подался назад, надеясь, что упершийся лич поскользнется на склизком полу и потеряет равновесие.
Он в ответ обозлился еще больше и так громко скрипнул зубами, что издалека, наверное, могло показаться, что тяну я его с редкой жестокостью вовсе не за хвост, а… ну, сами понимаете, за что. Благо тоже длинный, тонкий и скользкий, как тугая сопля.
Гм.
А потом до господина барона дошло, что таким образом он «канат» на себя не перетянет. Довольно быстро в его голову всетаки пришла «светлая» мысль о том, что достаточно просто откусить мне лапы, и проблема исчезнет сама собой. Внезапно прекратив упираться, он так рьяно рванул в мою сторону, что я едва успел отдернуть пальцы. После чего, не дожидаясь, пока взвившийся в воздух хвост щелкнет меня по носу, прыгнул вперед и с оттяжкой полоснул длинными когтями уродливую морду противника.
Он, к моему огромному сожалению, успел отдернуть башку, поэтому вместо глубоких ран заполучил лишь три легких царапины на носу. На его настроении, правда, это не сказалось, но я был глубоко разочарован: кажется, скорость реакции у нас всетаки не слишком отличается. Более того, я едва успел отскочить назад, вернувшись на исходную позицию и избежав ответного удара. А когда снова взглянул на застывшего напротив лича, всерьез озаботился новой проблемой.
Какоето время мы стояли неподвижно, буравя друг друга одинаково горящими глазами. Барон нетерпеливо рвал когтями каменные плиты под ногами. Я следил за его тяжелым дыханием и лихорадочно думал. Некроголем мирно почил гдето между нами. А разбросанные повсюду куски тел так гармонично дополняли картину нашей эпохальной битвы, что моя клятая трансформа, едва подумав об этом, тут же приосанилась и постаралась принять более выгодную позу. Причем, ее нисколько не волновало ни отсутствие зрителей, ни то, что некому было запечатлеть ее воинственный и грозный облик. Нет. Она просто развлекалась и в который уже раз за эту ночь навела меня на размышления о том, из кого мы, собственно, ее собрали.
Может, в состав этого чуда затесалась частичка какогонибудь шутникаманьяка, склонного к самолюбованию? Или же туда какимто волшебным образом просочилась частичка плоти прирожденного художника, попавшего в опалу изза неудачно нарисованного портрета какойнибудь себялюбивой герцогини?
Не знаю. Честно говоря, никогда не интересовался, какие именно тела поступают на мой секционный стол в качестве подопытного материала. Но, видимо, на будущее следует это учесть, потому что какието остаточные эманации прежних владельцев во мне всетаки остались. И не один, не два, а гораздо больше,
