При попытке входа в гиперпространство, космический корабль «Лебедь» потерпел крушение. Связь с ЦУПом и кораблями сопровождения оборвалась, запасы энергии иссякли, приборы сигнализировали о реальных, но неизвестных испытателям опасностях. За всю историю кораблей Дальнего прыжка ничего подобного не случалось. Назад, в обычное пространство экипаж выйти не смог.
Авторы: Бушков Александр
до рассвета, к утру окончательно перепились, и ей удалось бежать. Вот и все. Случай с точки зрения местного права гнусный, но отнюдь не беспрецедентный…
Я рванул дверь, и меня оглушил яростный гомон. Никто не обратил на меня внимания, они орали, перебивая друг друга, но бас Чака перекрывал все – он стоял у карты, на которой проведенные световым карандашом красные стрелы зловеще протыкали Вауле…
– Четыре вертолета идут конвертом, – рычал он. – Левый передний поджигает посевы, левый задний обрабатывает хибары стрекки, с обоих правых выбивают скот. Амбары я спалю с первого захода. Чтобы горшка целого не осталось, пусть поживут в пещерах!
– Оружейная заперта, – бесстрастно бросил Малисов. – Мы можем рассчитывать только на личное оружие.
Из кармана его рабочих брюк торчала рифленая рукоятка – как и у остальных.
– Ну, дверь мои роботы в два счета выломают…
Из-за стола поднялся Вундис, и наступила пронзительная, как ультразвук, тишина. Слепо отбрасывая ногами стоявшие на пути стулья, он подошел к Чаку, остановился на расстоянии удара и сказал ему в лицо:
– Жечь посевы? И только? Может быть, заразить оспой одеяла, как встарь? А скальпы, с ними как, снимать или нет, объясни-ка! Ох ты, парнишка из Техаса…
– Я из Миннесоты… – пробормотал Чак.
– Генетическая память, а? – вряд ли Вундис расслышал его уточнение. – Парни из Техаса, в голубых мундирах и великолепных стетсонах, с кольтами и винчестерами, вы стояли, подбоченясь, над трупами… Хорош только мертвый индеец, да? Только я живой индеец, и если ты не перестанешь, я забуду, что нынче двадцать второй век…
– Нет, ты погоди. Ты погоди. – Гурский обошел меня, словно неодушевленный предмет, ухватил Вэша за плечо и развернул лицом к себе. – Ты не туда гнешь, Вэш. Скажи, как насчет меня? У нас с тобой, по-моему, нет счетов времен фронтьера? Ведь правда, нет? Тогда давай конкретизировать без оглядки на земное прошлое. Предположим, что мы – не мы, а жители соседнего селения, которые узнали, что трое подонков надругались над нашей девушкой. Как мы поступим?
– Запалим Вауле с четырех концов, – сказал Малисов, и остальные одобрительно заорали.
– Вот именно. С точки зрения здешних законов мы поступим абсолютно правильно, спалив деревню. Согласно тем же законам, мы даже поступим крайне гуманно – мы ведь не станем в отместку еще убивать, как тут обычно практикуется. Какого же черта ты притягиваешь за уши тень генерала Кастера? Верно, мы земляне. Однако мы живем среди чарианцев, мы вписаны в их мир, в их кодексы и законы, в их глазах мы – точно такое же племя, почему же мы не можем отомстить так, как предписывает здешнее право? Земля нас осудит, но мы не на Земле…
– Ты не думай, я все понимаю, – сказал Вэш. – И все равно я думаю в первую очередь о перебитых бизонах и о резне на Колдкрик. Хорошо, мы отомстим за Яну, но кто отомстит за обесчещенных триста лет назад наших девушек? За великий город Теночтитлан? За Рязань? За Гернику? За всех девушек и за все города? Вам вдруг показалось, что, спалив убогое селение на планете за двадцать парсеков от Земли, мы разом отплатим земным насильникам и подлецам всех времен и народов. Но это неправда… Мы все-таки не чарианцы…
– Хватит! – рявкнул я, прошел к столу и сел. Они хмуро смотрели на меня. – Хватит. Давайте лучше о нас самих. До чего мы докатились? Истерики, игра в софизмы-силлогизмы, повышенная возбудимость, наружу вылезают распри, про которые давно пора забыть. Того и гляди, мы начнем вспоминать, чьи предки чьих обидели тысячу лет назад и начнем палить друг в друга, довершая дело… Что с нами происходит? В нас пробуждаются темные инстинкты? Нет, тут что-то другое… Мы стали хуже? Не думаю. Духовно богаче? Вряд ли. Я понятия не имею, как назвать то, что со всеми нами происходит, но мы уродуем себя, пытаясь совместить в себе Землю и Чару, прошлое и настоящее…
– Проповедь темпераментная и искренняя, – сказал Чак. – Но вот что ты предлагаешь для данного случая, какой выход?
– Вы тут орали о местном праве, – сказал я. – Но наши вертолеты и оружие наверняка находятся вне местного права – потому что они вне здешних возможностей. Может быть, нас всех, и меня первого, нужно немедленно распихать по лучшим санаториям Земли, но что-то же нужно делать… В деревню поедете вы трое – Чак, Вэш, Паша Гурский. И никакого современного оружия – только чарианское. И чтобы, кроме тех троих, в деревне не пострадала и паршивая собака… Марш!
Вообще-то он зря попрекал меня шермановскими кавалеристами. Ничего такого, уж я-то знаю, специально копался в архивах. Ивар Рочер, первый американский Рочер, приехал в Штаты
