Нелетная погода

я ознакомился с содержимым холодильника, моя авоська с бутылкой кефира, двумя плавленными сырками и банкой хека в масле казалась инородным телом. Я отнес ее на балкон, вернулся в гостиную и сел пировать… Интересно начинается отпуск, право…

Звонок в дверь, мелодичный, нисколько не напоминающий звук старого, раздался минут через сорок. К тому времени я успел немного поесть и почему-то уже не боялся неизвестных филантропов. Не было смысла их бояться – неприятностями они грозили, если я обращусь в «иные аналогичные органы»…

Первый раз за сегодняшний день я окаменел, обнаружив, во что превратилась моя квартира. Второй раз сейчас… Удачнее всего было сказать о ней одним-единственным словом – Совершенство. Мисс Вселенная. Самые синие в мире глаза, самые красивые светлые волосы, даже не прикасаясь к ним, чувствуешь, какие они легкие и пушистые. Фигура… губы… улыбка… На ней были обыкновенные джинсы и голубой батник, но это не имело значения: если напялить на нее рогожный мешок и поставить рядом с королевой в парадном платье со всеми регалиями никто и не взглянет на королеву, все станут, разинув рот глазеть на это чудо, мисс Вселенную…

Она улыбнулась, и от этой улыбки где-то на другом конце Галактики полыхнула сверхновая, а я понял, что погиб, и окончательно, любой на моем месте погиб бы…

– Боря, вы меня впустите наконец?..

– Я… мы… вы… – сказал я. – Пожалуйста…

Мой язык решительно отказывался повиноваться. Если это сон, просыпаться я не хочу. Проходя мимо, она задела меня плечом, ее волосы коснулись моего лица, и я вдохнул приятный легкий аромат незнакомых духов. Я посмотрел в зеркало – оттуда на меня растерянно пялился Борис Петрович Песков, двадцати шести лет от роду, не урод, но и не первый парень на деревне. Среднестатистический молодой специалист. О научной работе не думал, рацпредложений не вносил, изобретений не делал и вряд ли сделаю, фантастических рассказов не публиковал даже под псевдонимом, потому что к литературному творчеству неспособен. Смею надеяться, что не совсем серенький: знаю много, читаю много, в компании не ударю лицом в грязь, сумею поддержать и веселье, и умный разговор. Таких миллионы – средние скромные люди, умеющие с должной самокритичностью оценивать себя и потому не претендующие на что-то большее, чем они есть. Типичные представители определенной социальной категории. Почему ж тогда именно со мной случились эти странности? Чем я заслужил или в чем провинился по большому счету вселенской бухгалтерии?

– Боря, идите сюда, – позвали из комнаты, и я покорно пошел. – Здравствуйте, – сказал я. – Вы Жанна?

– Да, – ответила она, открыто глядя мне в глаза. Боря, вы очень удивлены?

– А как бы вы думали? – спросил я. – Не могли бы вы мне объяснить, кто со мной все это проделывает и зачем?

– Не могу, – сказала она. – Не обижайтесь, Боря, так надо. Скоро вам расскажут.

– И долго ждать?

– Вряд ли долго.

– Уже лучше, – сказал я. – Ну, а вы? Чем обязан счастью видеть вас в сих чертогах?

– Понимаете, Боря… – она, кажется, смутилась. – Я ваша жена.

– Елки-палки, – сказал я. – Вы это серьезно?

– Серьезно, у меня и документы… Вы хотите меня прогнать?

– Нет-нет, что вы, Жанна, – на этот раз смутился я. – Зачем же сразу гнать… то есть… в общем, я не то хотел сказать, не в том смысле, что вас нужно гнать… Вы, может, есть хотите?

– Хочу.

Я помчался к холодильнику. Пока она ела, не спеша и очень воспитанно, я стоял на балконе и смотрел вниз. Внизу ходили обычные люди, занятые обыденными делами и развлечениями. Две подружки из второго подъезда играли в бадминтон на свободном от канав и мусора пятачке. Мальчишки возились с красным мопедом, мопед тарахтел и чадил на весь двор. У моего подъезда выгружали мебель припозднившиеся новоселы. Студентка с третьего этажа прогуливала большую палевую овчарку возле обломков бетонных плит и ржавых железяк…

Вокруг продолжалась обычная жизнь. И мальчишки с мопедом, и махавшие ракетками девчонки, и все остальные – никто не видел никаких изменений, для них этот день оставался обычным днем. Рядовой день одного из летних месяцев тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.

Именно их поведение успокоило меня, я перестал бояться за свой рассудок. Просто со мной случилось Необычайное. В какой-то мере это даже интересно; раньше жилось скучненько, пресновато. Что ж, теперь не заскучаешь, теперь просто некогда скучать… Взглянуть, как там Жанна?

В столовой ее уже не было. Я нашел ее в спальне, она легла поверх одеяла, сбросив только туфельки, подложив ладонь под щеку. Либо спала, либо очень ловко притворилась. В ее лице не было ничего пугающего или сверхъестественного.